Ученик покачал головой.

– Господи, вы вообще меня слушали? Повторю для тех, кто в танке! НЕТ, не все из вас умрут, один из вас будет спасен, и тем самым подаст пример грешникам, которые будут наблюдать за нашим весельем.

– Весельем?
– зaговорил четвертый, тот, которого звали xxMR_BEARxx. Крепыш с членом, пронзенным почти дюжиной различных металлических украшений. Его голос звучал так же злобно, как выглядели его гениталии, скрипучий шепот, который не обещал ничего, кроме плохого.

Он нахмурился. Похоже, он был из тех людей, которые почти постоянно хмурились, и морщины глубоко врезались в его лоб.

– Да, мистер Медведь, - сказал Ученик.
– ВЕСЕЛЬЕМ! Один из вас завоюет свою свободу, злоупотребляя грехом похоти, в серии маленьких игр. Будет три раунда, и в конце каждого раунда один из вас будет устранен, пока, наконец, одному из вас, самому чрезмерному грешнику из всех, не будет позволено выйти на свободу.

– А что, если мы не захотим играть?
– спросил человек, известный только как xxMR_BEARxx, человек, который теперь был разоблачен, чтобы показать... казалось, ничем не примечательное лицо, которое могло бы принадлежать инструктору по вождению или менеджеру складской логистики, обычному, сварливому мужчине средних лет.

– А что, если мы не захотим играть?

Они, должно быть, ждали этого, Четыре Последних Апостола ждали этого неизбежного вопроса, потому что, как только он был задан, каждый из них, стоявших в четырех углах комнаты, поднял свою паяльную лампу и направил струю пламени вверх, к потолку над головами четырех обнаженных людей, у которых внезапно не осталось никаких сомнений в ответе на этот вопрос.

Ученик подождал, пока ревущее пламя лизнуло обратно в паяльные лампы, прежде чем заговорил снова.

Он достал из-под сутаны опасную бритву.

– Так что играйте в игру, следуйте правилам, и худшее, что произойдет - это быстрое, почти безболезненное перерезание горла...
– oн использовал лезвие, чтобы указать на наполовину почерневший труп у стены.
– Или вы можетe попробовать свою удачу, как это сделал старый барбекю-фейс вон там.

В комнате внезапно стало очень тихо. Все, что было слышно, - это звук жидкости, плещущейся на бетонном полу, когда Джонатан Винчестер описался.

* * *

ПОХОТЬ БЫЛА не так отполированa, как более поздние грехи в серии. Редактирование было отрывистым, и непрерывность была подозрительной; хотя очень немногие из людей, которые смотрели еe когда-либо, задавались вопросом: откуда вдруг появилось большое темное пятно в середине пола, когда Ученик Искариота, по-видимому, плавно перешел от объяснения причудливой теологии своей группы к реальной механике того, как один из четырех грешников может быть спасен?

И в конце концов, одно пятно среди многих других, которые появились после, было не очень-то и заметным.

* * *

– ТРИ ГРЕШНЫХ КРУГА, – произнес Ученик своим глубоким, как могила, голосом.

Он подошел к двери, где под брезентом были спрятаны ведра. Он вытащил одно из них и вернулся почти в центр комнаты, где четверо грешников стояли, дрожа от страха.

– И взяла нарядные твои вещи из Моего золота и из Моего серебра, которые Я дал тебе, и сделала себе мужские изображения, и блудодействовала с ними... Иезекииль 16:17, - проговорил Ученик голосом Пинхэда из популярнейшей хоррор-франшизы.

Он вытряхнул содержимое ведра на пол.

Фаллоимитаторы.

Их были десятки, всех цветов и размеров, некоторые крошечные, как мизинцы, другие размером с предплечья. Они были сделаны из всевозможных материалов: дерева, стекла, металла, резины, их можно было опознать по звукам, которые они издавали, ударяясь о землю: глухие удары, лязг, хрупкий звон.

Они лежали у босых ног грешников, как упавший плод с дерева из фрейдистского кошмара.

– У вас есть три минуты. Наименее наполненный грехом будет ликвидирован. В избытке вы найдете спасение.

Из складок своей сутаны Ученик извлек песочные часы.

Он перевернул их вверх дном и поднял на всеобщее обозрение.

– О, и для целей этой игры, - сказал он, его голос снова стал болтливым, хотя и тихим, чтобы его не подхватила аудиозапись, - любая дыра - это цель.

Драгоценные секунды были потеряны, прежде чем кто-то из грешников начал соображать, что ему делать.

– Черт, - сказала Нора и вдруг наклонилась, чтобы схватить ближайший искусственный член, семь дюймов[6] желтой резины с сильно ребристым стержнем. Ее пальцы едва сомкнулись вокруг него, когда она издала звук отвращения и уронила его.
– Ох, блядь! Фу! Что это за дерьмо? Он же липкий...