— Затраханные «Медведи»! — заорал Кин. — Вы думаете, я хочу, чтобы Мак-Кэски дышал на мою задницу? — Его глаза бегали от Рона к Дэну. Затем он подозрительно прищурился. И повернулся к своему поверенному:

— Встань снаружи у двери и займи Фэб чем-нибудь, если она появится. О'Брайен, свяжи меня с Трампом по телефону.

Дэн заметил вспышку тревоги в глазах Рона и окунулся в пучину отчаяния.

«Ты сделала свой лучший выстрел, Фэб, и промахнулась. К несчастью, Кина не так-то легко обмануть».

Тяжелая тишина установилась в комнате, пока мужчины ждали звонка. После нескольких мгновений приглушенного разговора О'Брайен передал трубку своему нанимателю.

Кин заговорил с фальшивой сердечностью:

— Дональд, это Джэсон Кин. Прости, что прервал твой отдых, но я прорабатываю один интересный слух. — Он подошел к камину. — Здесь говорят, что ты подумываешь строить стадион на своем участке в Вест-Сайде. Если это правда, я мог бы заинтересоваться — в плане подключения, — чтобы завертеть дела. При условии, что тебе нужно выстроить команду. — Он все крепче сжимал трубку в руке по мере того, как слушал. — Значит, так обстоят дела? Нет, я понимаю. Я думал, может быть, «Ракеты»… Неужели? Что ж, такие вещи случаются. Да, конечно. О, естественно. — Последовала долгая пауза. — Я сделаю это. Конечно. Приятно было поговорить с тобой… тоже.

Его лицо было пепельно-серым, когда он швырнула трубку на рычаг.

— Этот сукин сын хочет заполучить «Звезды». Он сказал мне, что обещал Фэб смотровую ложу из розового мрамора. У этого ублюдка хватило наглости смеяться.

В комнате наступила тишина.

Рон откашлялся.

— Хотите узнать у меня имена людей, с которыми она говорила в Орландо… и в Балтиморе?

— Не утруждайте себя, — огрызнулся Кин. Дэн почти воочию видел, как крутятся хорошо смазанные колесики в его мозгу.

— Дэн, я помню, ты всегда восхищался тем моим старинным путтером [3] фирмы «Джордж Лоу Визард». Он твой, если выведешь Фэб из этого дела.

— Всегда рад оказать помощь старому другу, — медленно произнес Дэн.

— А вы, — Кин ткнул пальцем в Рона, — вы никуда не уйдете, пока мы не составим новый контракт.

Рону потребовалось время, чтобы выбрать сигару из коробки, а затем подойти к столу с бренди. Он вертел черный цилиндрик между пальцами, словно миниатюрная копия Папаши Уорбукса.

— Это должно быть привлекательное предложение, Джэсон. Очень привлекательное. Что до меня, так я сам склоняюсь к Орландо, — Это будет очень привлекательно, скользкий ты сукин сын.

— В таком случае давайте торговаться. — Рон улыбнулся и вставил сигару в уголок рта. — И еще, Кин… Не забудьте, кто сдерживает Трампа.

— Ты уверен, что рассказал мне все, что произошло после того, как я ушла? — Поскольку обогреватель «феррари» работал на полную мощность, зубы Фэб постукивали не от холода, а от избытка адреналина.

— Так точно, насколько я запомнил.

Она до сих пор не могла освоиться с поразительным фактом, что в данный конкретный момент Рон и Джэсон Кин заняты процессом составления новых условий контракта на стадион.

Фэб думала о своем отце и испытывала незнакомое чувство — умиротворение. Она вдруг поняла, что доказала кое-что сейчас не ему, а только себе.

«Феррари» подскочил на выбоине, и Фэб неожиданно сообразила, что они едут проселочной дорогой.

— Я думала, ты везешь меня домой.

— Так и есть. В мой дом.

— Зачем?

— Потому что, когда я в прошлый раз заезжал к вам, миз Молли была там в обществе трех своих приятельниц. Не думаю, что когда-либо представлял себе, какие писклявые голоса у девочек-подростков. — Он посмотрел на нее. — Мне показалось, что ты и я нуждаемся в уединении, поскольку нам надо обсудить некоторые вопросы.

Фэб порылась в мозгу, но не нашла там ничего такого, о чем им надо переговорить и что не могло бы подождать до завтрашнего утра. После того что произошло в гимнастическом зале, она считала себя не в состоянии выдержать еще один отказ и понимала, что ей не следует провоцировать ситуацию, оставаясь с ним наедине. Но поскольку он уже ехал вдоль аллеи, ведущей к его дому, было несколько поздновато просить его повернуть назад.

— Сначала мы поговорим, — сказал он, — затем мы сожжем твое платье.

Он говорил отрывисто и сердито, поэтому было сомнительно, что его замечание имело сексуальный подтекст, но как только «феррари» промчался под голыми кронами деревьев, чьи скелетообразные ветки вырисовывались на фоне ночного неба, она почувствовала, что ладони ее взмокли.

— Это от Версачи.

— Не понял.

— Мое платье от Версачи. Это фамилия модельера. Или по крайней мере содрано с Версачи. В Манхэттене у меня есть приятельница, которая может ободрать любого модельера.