Да что же это такое? Ведь ей обещали дружный коллектив… Ага! «Против кого дружите, девочки?» Словно сговорились все. А ещё люди, называется…

– «Как», говорите? – Киру закусила обида. – Как имя-отчество директора этой вашей «Альты»?

– Она совершенно не «наша „Альта“», – возразил Влад. – Она вражеская!

– Понятно. – Новикова встала из-за стола. Сами же про творческую работу говорили, а для творчества нужен простор. – Имя-отчество потом доставите. «Милостивый государь!» – начала она. – «Давеча приобрели мы у вас шестьдесят пудов шпатлёвки, двадцать квадратных саженей гэвээлу, пятьдесят погонных аршинов сайдингу и сто пудов кирпичей. Оплатили честь по чести, до последнего алтына. А товара – нету», – она упёрлась в стену, за которой скрывалась коморка Димы, развернулась и пошла в обратную сторону, разгоняя вдохновение руками. – «Вчерась приказчик ваш кладочную смесь нам поставил. Прямо посередь двора. И накладной ентой мне прямо в харю тычет».

Киру несло. Она остановилась возле КотоФея и сунула кулак ему в лицо, будто это и была пресловутая накладная. Коммерческий директор отшатнулся. А и ладно. Всё равно ей тут не работать после такой выходки. Достали, честное слово. Так чего терять? Всё, что не делается, не делаетсяк лучшему.

– «Дескать, стрелки не сохатим, товар по частям привозим», – продолжила Кира, развернувшись в сторону коморки: – «Нахрена мне кладочная смесь без кирпичей? Мешки в тетрис складывать? Я ему: „Где кирпич?!“ А он бает: „В дороге задержался“. Де, под Нижним лошадь подкову потеряла. А сменить никак – в подковомонтажах только комплектами продают. Зимними. Возничие с горя напились, благо и раньше не просыхали. Как у Кнауфа с Фюгенфюллером в Баварии начали… И бает, и бает. И бает, и бает… Так вы ему, милостивый государь, передайте, что мы и сами баять умеем. Так наибаять могем – уши не разогнет. Вы, батенька, поймите: не о себе заботимся. О вашем здравии печемся. Вот приедет господин Алексеев свой дом смотреть, а там смотреть не на что. Это вам не хиханьки да хаханьки. Господин Алексеев за такие шуточки не то что шпандырем отчешет – к радуге приобщит. И когда вы сеппуку потом делать будете, я вашим кайсякунином не стану, даже не просите. За сим позвольте сердечно откланяться и сообщить, что если нынче же поставки не будет, я у вас больше никогда и ничего не куплю». – Для пущего эффекта она покачала указательным пальцем и повернулась к Владу. – Всё записали?

– Записали, записали, – из угла раздался насмешливый голос техдиректора. – Отожгла так отожгла.

Он стоял у двери в свой аквариум с телефоном в руке.

Теперь она «Люба – звезда ютьюба».

– Константин Сергеевич, можно с вами поговорить? – попросила Кира и направилась в аквариум.

Кира вошла и устроилась на том самом кресле, на котором сидела сегодня с утра. Только совершенно в другом настроении. Себя было жалко просто до слёз.

Технический директор вошёл и закрыл за собой дверь.

– Константин Сергеевич, – Кира говорила, опустив глаза на собранные в замок пальцы. – Давайте вы никуда не будете это выставлять, а я напишу заявление по собственному желанию.

Техдиректор хмыкнул, качнул головой и, оперевшись двумя руками о стол, произнес:

– Кира Владимировна, а давайте наоборот: вы не пишете заявления об увольнении, а я никуда не выставляю эту запись.

– Это типа шантаж? – не поняла Кира.

Константин Сергеевич поднял взгляд в сторону отдела и пошёл к ней. Новикова напряглась. Как оказалось, он направлялся в угол, чтобы закрыть жалюзи. Комнатка сразу стала какой-то тесной и… интимной.

– Кира Владимировна, – техдиректор присел рядом с ней, где с утра сидел Денис Борисович. – Что происходит? Влад, конечно, нарушил субординацию, влез на чужую территорию, не спорю, и вообще сегодня не в духе. Но я не вижу причин для столь бурных выражений эмоций.

Новикова почувствовала, как к глазам подбираются предательские слёзы. Только их сейчас и не хватало. Она шмыгнула и уставилась перед собой.

– Такое впечатление, что на этом месте все хотели видеть кого-то другого, а тут я, – выдавила она.

«И я тут совсем никому не нужна», – крутилось на языке, но это уже совсем было по-детски. Кира вытерла набежавшую слезу костяшкой указательного пальца и глянула на Константина Сергеевича. Его лицо выражало глубокий шок.

– И с чего вы это взяли? – поинтересовался он после паузы.

Кира представила, как сейчас будет рассказывать о том, что Мишель над ней смеётся, секретарша хамит, Дед Мороз запугивает, бухгалтерша наезжает, парни прикалываются, и почувствовала себя девочкой из старого мультика, где «одеяло кусачее, подушка колючая…».

– Ни с чего, – буркнула она. – Я просто не справляюсь.

– Как-то быстро вы сдались, – Кире послышалось разочарование в его словах. – Ну что ж, мы трУсов не держим.

Фраза была настолько неожиданной, что Новикова подняла взгляд на шефа. В глубине его зрачков перекатывались смешинки.

– Глаза, Кира Владимировна, боятся, а ручки, – техдиректор изобразил пальцами «слепой десятипальцевый», – делают. Дорогу одолеет идущий. Самый долгий путь начинается с первого шага.

– Дураков работа любит, – фыркнула Кира.

– А ещё говорят: «Утро вечера мудреней». Давайте так, – собеседник глянул на часы. – Вы сейчас идете обедать. Что-то мне подсказывает, что Ванька нарезает круги по отделу в ожидании завершения нашего разговора. Спокойно работаете.

– Спокойно? – хмыкнула Новикова.

– Спокойно. Я позабочусь. ПрихОдите домой. Пересыпаете со своим «не справляюсь», и мы делаем вид, что ничего не было. Поверьте, завтра всё будет казаться совсем не таким страшным, как сегодня. А через неделю – и вовсе смешным. Договорились?