– Ты точно ничего плохого не сделала? – уточнил однокурсник.

– Ну в детстве из магазина как-то булочку украла, – призналась Кира.

– Кража булочек в детстве – это, конечно, суровое преступление, но за это у нас с работы не увольняют, – уверил Дима.

– Нет, ну что вы меня пугаете! Я уже идти туда боюсь.

– Надо Кира, надо. Хуже будет, – мрачно заявил Ваня.

И они оба заржали.

Новикова схватила с подлокотника кресла сумку с ноутом, и с размаху засандалила Листьеву в плечо.

– Ты чего дерёшься? – обиженно просопел потерпевший, потирая ушибленное место.

– В качестве моральной компенсации. А теперь ты проводишь меня в эту самую приёмную. В счет возмещения судебных издержек, – Новикова пригрозила приятелю сумкой.

– Понял, понял, – Ваня будто в испуге прикрыл голову руками. – Если не вернусь, считайте меня коммунистом, – крикнул он в сторону аквариума.

Кира оглянулась.

Константин Сергеевич наблюдал за побоищем, сложив руки на груди и посмеиваясь. Дверь к нему была открыта. Он и разговор слышал! Кира старательно натянула улыбку, склонила повинную голову и вытолкала Вано из дверей отдела. А там ещё раз врезала в плечо. На этот раз – кулаком.

До приёмной оказалось совсем недалеко. Она тоже была на втором этаже.

– Здесь у нас архитекторы, проектировщики, дизайнеры, кадры, юристы и мы, – рассказывал Иван. – Внизу технические службы и команда КотоФея – бухгалтерия, отдел закупок, экономисты, продажники, склад.

– Котофей – это? – уточнила Кира.

– Влад Дягиль. Коммерческий директор.

– А почему «Котофей»?

– Подрастёшь – поймёшь, – ухмыльнулся Вано.

Между однокурсниками повисла тишина.

– Айтишники типа небожители? – размочила её Кира.

– Типа того. Только бухгалтерии так не говори. Они у нас дамы обидчивые… Ну вот и святая святых нашей фирмы, – Ваня остановился возле двери с соответствующей надписью. – Ты, это, Кир, не обижайся. В каждой шутке есть доля шутки, а остальное, как понимаешь… Ген-директор – у нас мужик реально крутой, ты с ним поосторожней.

Листьев похлопал однокурсницу по плечу, и Кира открыла дверь.

– Здравствуйте, – сказала она с дежурной улыбкой средней приветливости. – Я – Кира Новикова. Вызывали?

В приёмной было довольно просторно. Оформление соответствовало единому стилю офиса: кофейные тона различной глубины и дерево. И официально, и уютно. Для удобства посетителей размещался диванчик. Для их фрустрирования – секретарша. Девица была в томном макияже, белой блузке, выгодно подчёркивающей третий размер, и короне до самого неба.

– Вызывают в школе, – процедила она, и чтобы Кира прониклась фактом, что ничего не скроется от её вездесущего ока, сделала паузу. – Здесь приглашают.

– Приглашали-с? – не удержалась Новикова.

Секретарша поджала губы, показывая, что шутка юмора пришлась не ко Двору.

– Геннадий Николаевич велел к завтрашнему дню перевести, – сухо произнесла девица, видимо, та самая Петрова К.А., и протянула прозрачный файлик, в котором лежали листы с распечатанным текстом.

– А файлик можно? – попросила Кира.

– Вам одного мало? – секретарша сделала большие глаза.

– Текст в электронном виде.

– А вы что, Гуглом его переводить собираетесь? – девица сморщила свой точёный носик.

Да хоть Яндексом, твоё какое дело? Кира с трудом сдержалась, чтобы не произнести это вслух.

– Файл мне, пожалуйста, по чату перекиньте. Буду вам крайне признательна, – произнесла Новикова вместо этого. – Спасибо. До свиданья.

И вышла.

По дороге в отдел Кира познакомилась с текстом доклада. Пять страниц – не очень много, но и не мало, когда на перевод всего один день. С позиции лексики текст был довольно лёгкий, встречалась незнакомая терминология, но мультитран и не из таких переделок выручал. Хуже дело обстояло с конструкцией предложений. В русском очень любят развесисто-сложно-подчинённые выражения, осложнённые оборотами разной степени причастности. А в деловом английском – всё наоборот. Попробуй эту трёхэтажную красивость уложить в прокрустово ложе английской грамматики. Шестерёнки в Кирином мозгу начали перестраиваться, запуская режим неродного языка. В этом «перестроечном» режиме она и вошла в отдел. Наверное, поэтому Новикова не сразу обратила внимание на крашеную блондинку у своего стола.

– Добрый день, – на автомате поздоровалась она и села за стол, чтобы настучать текст, пока не забыла.

– Добрый день, – с вызовом ответила блондинка. – Мишель вам очень польстил. На портрете вы симпатичнее, чем в жизни.

Словно какая-то сила повернула голову Киры к визитёрше и заставила посмотреть на неё повнимательней. Во-первых, в руках у блондинки был листок с портретом. Вообще-то к сорока пяти годам – судя по намечающимся брылям и провисшему верхнему веку – пора бы научиться, что брать без спроса чужие вещи нехорошо. А во-вторых…