— Это делает тебе честь. И что дальше?

— С тех пор среди недели мы встречаемся в Витории, по выходным — в Лагуардии, у нее дома, а иногда вместе залезаем на какую-нибудь гору. Она очень уравновешенный человек, много размышляет о мире вокруг себя, в отличие от меня. Слушает и не осуждает. Она действует на меня успокоительно.

Я кивнул, на мгновение наши глаза встретились, и мой взгляд не ускользнул от Эсти.

— Ты что, ревнуешь?

«Конечно, ревную, — ответил я. — Хотел бы я, чтобы мы с ней общались так же запросто».

— Во всяком случае, мы никогда не говорили о тебе, — сказала она, словно нуждаясь в разъяснении. — Я имею в виду, о тебе вне работы. Мы говорили о твоем выздоровлении, но только в смысле работы. Когда мы встречаемся, мы не говорим о парнях — только о жизни. Кстати, у нее жутко интересное прошлое. Она тебе все расскажет, если захочет.

Теперь меня и правда глодала зависть. Я почти ничего не знал об Альбе. За исключением того, что хотел быть с ней. Тепло в груди и промежности по-прежнему возникало каждый раз, когда она появлялась в Лакуа. Не исчезли ни химия, ни желание проводить с ней все свое время, спать, есть, все, что угодно — с ней…

— Короче, насчет здоровья: либо ты начинаешь ходить к логопеду на этой неделе, либо вмешаюсь я.

«Я начинаю сегодня же, Эсти, — перебил ее я. — Сейчас, в этой истории с Аной Белен Лианьо и Ребеккой Товар, я первый, кто хочет быть на сто процентов в форме».

Эсти удовлетворенно улыбнулась.

— Это все, что я хотела услышать. Я позвоню тебе. Поцелуй меня, — сказала она, высаживая меня возле дома.

Я звонко чмокнул ее в щеку и отправился обедать в Толоньо, не желая ни готовить, ни оставаться дома наедине со своими раздумьями.

Во второй половине дня я мысленно подготовил себя к тому, что меня ждет, и, наполовину обнадеженный, наполовину взволнованный, направился в Энсанче, район девятнадцатого века. Офис логопеда находился в конце улицы Сан-Антонио, неподалеку от железнодорожных путей.

Аристократические улицы, выстроенные для высшего класса. В этом районе было много контор и офисов, но кабинет моего логопеда доньи Беатрис Коррес располагался, как мне показалось, в лучшем месте.

Дом Пандо-Аргуэльеса представлял собой нарядный особняк, выходивший на угол Мануэля Ирадье, одной из лучших улиц города. Дед в свое время рассказывал, что во время Гражданской войны его ярко-синий купол с оранжевыми звездами служил укрытием для зенитных пулеметов. После этого он был штаб-квартирой Промышленного профсоюза, колледжем «Ньевес Кано» и еще много чем. Последнее, что было известно, — его купил некий застройщик, намереваясь отгрохать жилье класса люкс; однако по какой-то причине задумка не осуществилась. Видимо, теперь особняк арендовали офисы.

Я с любопытством подошел к подъезду 41. Внушительная дверь, забранная черной решеткой, напомнила перила на берегу в Конча-де-Доности. Я нажал на звонок, и тихий голос попросил меня подняться на второй этаж.

Как только я вошел в подъезд, в ноздри ударил запах краски и свежего ремонта. Видимо, моя логопед стала одним из первых арендаторов, снявших офис в несостоявшейся элитной квартире.

— Итак, ты решился, Унаи, — сказала она в знак приветствия, открывая дверь, и широко улыбнулась.

Я был немного ошарашен ее внешностью. Беатрис Коррес была похожа на диву сороковых годов — идеальный макияж, стрелки на глазах, подведенные чуть ли не до висков, подбородок, увенчанный привлекательной ямочкой. Туфли на шпильках, юбка-«карандаш». Каштановые волосы, уложенные с помощью лака мягкими волнами. Она была чуть полновата, но явно гордилась своей фигурой.

Беатрис понравилась мне с первого взгляда. Ее необычная внешность была настолько идеальна, будто она сошла с модной рекламы, рассчитанной не на всякий карман. Наверняка полдня приводила себя в порядок, прежде чем выйти на улицу. Кажется, Беатрис не заметила моего замешательства: она была абсолютно уверена в своей неотразимой женственности, и чужое восхищение ее не удивляло.

«Я должен был прийти раньше», — поспешно извинился я, показав ей экран мобильного телефона.

— Проходите, вы последний вечерний пациент, — сказала она, приглашая меня в маленькую студию без мебели и декора. — Я только что арендовала этот офис, посему прошу прощения за неуют.

Я улыбнулся и кивнул. На столе виднелось несколько листков с отчетом моего невролога и стеклянная банка со множеством шоколадных ванильных «чупа-чупсов» — моих любимых.

— Садитесь, пожалуйста. Я рада, что вы наконец пришли. Доктор Диана Альдекоа рассказала про вас и передала мне ваше дело. Ситуация непростая — у нас много работы, и время не ждет. Ваше выздоровление будет зависеть от того, сколько часов вы потратите на упражнения. Если готовы уделять им два часа в день, будет идеально. Если три, мы увидим результат значительно быстрее, понимаете?