Шрифт:
«Я предупредил его о тайне следствия. Приходится ее соблюдать», — заметил я.
— Да, но Лучо мог бы сообщить о смерти художницы-комиксистки Аннабель Ли, не связывая ее с находкой беременной альпинистки в туннеле Сан-Адриан. Однако все-таки молчит, — возразила она.
«Вероятно, чтит память Аннабель Ли», — написал я, но даже сам в это не поверил.
— А может, не хочет, чтобы об этом узнали, — заметила Эсти с набитым ртом.
Через час, хорошенько заправившись углеводами, мы вошли в кабинет доктора Гевары во Дворце правосудия, расположенного в конце проспекта Гастейс.
В пятницу, последовавшую за нашим собранием, вскрыли тело Аннабель Ли, и мы получили отчет. Но после встречи с Гектором де Кастильо в Музее археологии Кантабрии у нас возникли предположения, которые срочно нужно было проверить.
Судмедэксперт ждала за столом у себя в кабинете. Приветливо поздоровавшись, она пригласила нас сесть.
— Как прошли выходные? Пришли в себя после истории с градом?
— Жизнь продолжается, надо двигаться дальше. А как вы? — ответила Эстибалис, усаживаясь в кресло.
— Если честно, меня потрясла смерть Куэсты. Мы часто работали вместе на визуальных осмотрах. Очень тяжело, но ты верно говоришь, надо двигаться дальше… — Она вздохнула. — Чем я могу вам помочь?
— У нас есть вопросы насчет смерти Аны Белен Лианьо. Линия расследования заставляет нас подозревать в ее убийстве ритуальный элемент, — начала Эстибалис.
— Ваша задача — найти объяснение тому, что они сделали с этой бедной матерью, — спокойно перебила ее врач. — Согласна: за годы работы ничего подобного я не видела. Повесить человека за ноги со связанными руками и лишить жизни, погрузив голову в котел с водой… Признаться, необычная смерть.
«А что, если это не одна, а три смерти?» — написал я в мобильнике.
— Что значит «три»? Не понимаю твоего вопроса, Айяла.
— Коллега хочет знать, есть ли вероятность того, что Ана Белен Лианьо была убита во время кельтской церемонии под названием Тройная Смерть. Она заключается в том, чтобы сжечь, повесить и утопить жертву. В нашем случае не хватает одной стихии: огня. Мы внимательно прочитали отчет о вскрытии, просмотрели все фотографии трупа: те, что были сделаны при визуальном осмотре, а также те, которые вы нам прислали. Только один вопрос, доктор, — сказала Эстибалис, выбрала одну из фотографий с изображением шеи Аннабель и показала судмедэксперту. — Взгляните на эти два прокола на шее: не мог их оставить электрошокер «Тейзер»?
Судмедэксперт отвела руку с фотографией подальше от лица, чтобы внимательно ее рассмотреть, затем надела очки-полумесяцы, висевшие на золотой цепочке.
— Я не специалист по электрошокерам, — заметила она, спокойно изучая снимок. — Но вы правы, эти проколы идеально соответствуют следам, оставляемым таким оружием. Они были на одной из гематом, и я подумала, что это мелкие царапины от ударов, которые она сама себе нанесла. Что же касается Тройной Смерти, как вы ее называете, жертва действительно была жива, когда ее голову погрузили в котел. Мы нашли воду в легких, так что она все еще дышала и, конечно, сопротивлялась. Получается, сначала она была неподвижна, парализованная «Тейзером», но затем подвижность к ней вернулась, и она захлебнулась в котле. Возможно, это выглядело так: убийца или убийцы выстрелили ей в спину, ее парализовало, и этого времени оказалось достаточно, чтобы связать ей руки, обмотать ноги веревкой и повесить на дереве. Затем ее голову погрузили в Кабарсенский котел. Далее шок закончился, мышцы снова стали послушны, и она попыталась высвободить голову, чтобы спасти свою жизнь и жизнь своего сына.
Я сглотнул слюну, услышав последние два слова: Аннабель ожидала мальчика. Вскрытие показало, что плоду было двадцать недель, а значит, половые признаки уже определялись.
Этот факт делал трагедию более реальной: убийца или убийцы отняли две жизни. И это вновь привело меня к неизбежному вопросу: кто был отцом сына, которого ожидала Аннабель Ли?
Я знал, что можно извлечь ДНК — у доктора остались образцы тканей матери и плода, они могут храниться в течение нескольких месяцев — и сравнить ее с образцом ДНК потенциального отца, но для этого понадобится ордер судьи Олано, а мы его не получим, если не укажем мотивы преступления и не докажем, что подозреваемый причастен к убийству Аны Белен Лианьо. Тем временем расследование так и останется на мертвой точке.
На данный момент у нас был банковский счет, соединяющий Ану Белен с Асьером, но этого недостаточно, чтобы судья Олано подписал ордер, обязывающий Асьера пройти тест на отцовство.
Во всяком случае, я попытался добыть кое-какие доказательства и отправил Арасели сообщение по «Ватсапу». Я хотел знать, имеет ли она какое-либо отношение к разбитой брови Асьера, а заодно увидеть ее саму: нет ли у нее на лице каких-либо подозрительных синяков.
«Кайхо [21] , Арасели. Можно с тобой повидаться?» — написал я.
21
Привет (баск.).
«Что-то случилось, Унаи?» — ответила она через мгновение.
«Нет, ничего, — соврал я. — Просто хотел выпить с тобой кофе, чтобы наверстать упущенное. Как в старое доброе время».
«Конечно. Надеюсь, сможем встретиться на следующей неделе. Я все эти дни в Деусто. Сплошные лекции, ты же знаешь».
«Сообщи, когда вернешься, и договоримся о встрече». — И я попрощался.
Домой мы с Эстибалис возвращались в полнейшем унынии. По дороге почти не общались. Оба понимали: если подозрения подтвердятся и в смерти Аны Белен участвовала огненная стихия — иначе говоря, если мы имеем дело с той самой кельтской Тройной Смертью, — дела наши плохи. Ритуальное преступление, связанное скорее с обрядом и жертвоприношением, чем с личностью жертвы… Это означает, что оно может повториться.