Ребекка смотрела на него, в глазах ее застыл ужас.

— Папа, пожалуйста, не здесь, — прошептала она.

Сауль улыбнулся, не разделяя ее опасений.

— Давай, дочка. Не заставляй меня.

Ребекка уже знала, что ничего тут не поделаешь. Она сглотнула слюну, склонила голову и молча спустилась по узкой лестнице под пристальным взглядом отца.

Вскоре Унаи проснулся, задыхаясь от жары. Все тело затекло: он уснул в неудобной позе.

Огляделся. Кое-кого недоставало.

Отчасти из-за своей привычки убеждаться в том, все ли в порядке, отчасти потому, что срочно понадобилось облегчить мочевой пузырь, Унаи спустился по лестнице и, оказавшись на ровной земле, поискал среди деревьев укромное место, где можно было потихоньку справить нужду.

Он никак не ожидал увидеть то, что увидел.

Хота лежал на траве, со спущенными до колен штанами. Аннабель, оседлав его, двигалась в волнообразном ритме. Висельник на ее предплечье двигался вместе с ней. Складки знаменитого черного платья скрывали место их плотского соединения, спущенный лиф оставлял открытой грудь, над чьим размером ежевечерне подшучивали все четверо.

Аннабель, одаренная выразительными изгибами и знающая об этом, шептала на ушко Хоте, будто хороший инструктор, как ловчее ее приласкать, чтобы доставить максимальное наслаждение. Послушный валет смотрел на нее завороженно, как на богиню воды.

Унаи замер с наполовину расстегнутой ширинкой.

Значение происходящего дошло до него не сразу. Наивным он, конечно, не был, но впервые видел вживую, как люди занимаются сексом, и потом, даже много лет спустя, его возбуждало видение Хоты и Аннабель.

Она заметила его первая, но не остановилась и продолжала двигаться. Дыхание ее сделалось прерывистым. Она схватила податливую руку Хоты и заткнула себе рот, чтобы не стонать слишком громко и не разбудить спящих ребят.

Для Унаи эта картина была чем-то невероятным, почти сверхъестественным; для Хоты тоже. А потом Аннабель просто слезла с него и вернулась к своей обычной апатии. На Унаи она смотрела как ни в чем не бывало. Ни следа смущения и стыда.

Хота тоже явно провел время неплохо, хоть и выглядел чуть менее уверенным, да и соитие длилось короче, чем нужно, как это случается в первый раз. Только тогда он заметил, что его ближайший друг стоит, прижавшись к дереву, в нескольких метрах от него.

— Простите, я не собирался за вами подсматривать, — попытался оправдаться Унаи, встретившись с ним глазами.

— Черт, Унаи! Ты что, все видел?.. — вскричал Хота, вспыхнув до корней волос, что выглядело почти комично.

— Простите, простите. Я ухожу… Я вышел пописать… я не хотел… — извинялся Унаи.

Мочиться ему расхотелось. Он поднялся по лестнице наверх.

Увиденное так и осталось у него в памяти, будто выжженное огнем.

4 декабря 2016 года, воскресенье

После инцидента с мобильником прошло больше недели.

Голден удалось спасти архив с фотографиями. К счастью, у меня был правильно настроен «Ватсап», и копии всех переговоров сохранились. Пришлось оплатить новый терминал, и оператор сделал мне дубликат карты. Моя цифровая жизнь была спасена.

В полицейском участке мы занимались самой нудной частью расследования: проверяли номера автомобилей на муниципальных камерах Залдуондо, проезжавших неподалеку от парковки, откуда Аннабель и ее сопровождающий — или сопровождающие — отправились в то утро в Сан-Адриан.

У Аннабель не было собственного автомобиля, и кто-то должен был за ней заехать. Несмотря на ранний час, нам пришлось проверить около тридцати автомобилей.

С другой стороны, телефон Аннабель так и не нашелся. Судья Олано добился того, чтобы оператор предоставил нам дубликат, но Аннабель явно не злоупотребляла телефонными разговорами: несколько звонков накануне смерти были сделаны ее редактору. Мы убедились в том, что в то утро телефон она даже не включала. Итак, мы не могли отследить последние часы ее жизни.

По вечерам я послушно являлся к логопеду, и мы целый час произносили слоги и строили слова. За последнюю неделю я потратил в среднем пять часов на праксии, которые выполнял, стоя перед зеркалом, на упражнения с мобильным телефоном, где были загружены приложения, а заодно установил у себя в квартире турник, отныне пересекавший коридор. Каждый раз, проходя мимо турника, я останавливался и делал три подтягивания. Всего выходило около тридцати в день.

Сначала у меня ныли руки, но постепенно мне удалось укрепить правую сторону тела; к тому же дома я не выпускал из рук эспандер, укрепляя правую кисть.