Подтверждая его слова, по лаборатории разнёсся гудок — смена была закончена, и над выходом зажёгся зелёный светодиод. Хольгер отключил телекомп и поднялся из-за стола.

— У тебя там всё выключено? — он кивнул на «грязный» отсек.

— Будто там есть что включать, — отозвался Гедимин. Вокруг него уже собрались угрюмые охранники, и Стивен изворачивался, чтобы дотянуться до ремонтника, но «конечности» экзоскелета были надёжно зафиксированы в неподвижном положении.

— Они с нами или отдельно? — спросил Хольгер.

— Убери эту дрянь, — Стивен передёрнулся всем телом, и экзоскелет громко лязгнул. — Это нарушение всех приказов. Ассархаддон всё узнает сегодня же.

— И расстреляет вас всех за полную профессиональную непригодность, — сказал Хольгер с неприятной ухмылкой. — Лучше бы ему не знать, как вы средь бела дня лишились подвижности.

Стивен недобро сощурился на него, но промолчал — Гедимин уже двинулся вперёд, прикрывая химика.

— Ждите меня на платформе у столовой. Там я вас починю, — пообещал он.

…Убрать самодельные фиксаторы было делом пяти минут — и то потому, что Гедимин в раздражении перестарался и сделал их слишком прочными. Ему было немного не по себе. «Не хочу никого подставлять под расстрел,» — думал он, оглядываясь по сторонам в поисках камер. «Они меня разозлили, но за это не убивают.»

Ассархаддон ждал его за столом в компании Константина и Линкена.

— И он решил проверить все возможные комбинации, — донеслось до Гедимина. — Хотя мог бы спросить меня, и я бы ему сказал…

— Что ты сказал бы? — спросил ремонтник, быстро протиснувшись между охранниками. Краем уха он услышал свист и шипение разогревающихся сопел — оружие было уже готово к бою, когда «броненосцы» узнали чужака и, разочарованно вздохнув, опустили бластеры. Ассархаддон поднял на него взгляд и едва заметно усмехнулся.

— В вашем досье сказано, что вы не ладите с охраной, — сказал он. — В кои-то веки на Земле составили достоверное досье. Редкое явление…

Гедимин озадаченно мигнул. «Всё у Хольгера,» — жестами показал ему Константин и отвернулся. Сармат мигнул ещё раз. «Ладно, завтра проверю…»

— Садитесь, — Ассархаддон указал на свободный стул. — На линию «Койольшауки» добавлены два новых вагона. Очень надеюсь, что вам теперь хватит места. Вынужден попросить вас обоих не пользоваться ремонтной дрезиной.

— Она была исправна, — буркнул Гедимин, судорожно вспоминая, не отломилось ли что-нибудь от ненадёжного на вид агрегата.

— Я не сомневаюсь, — сказал Ассархаддон. — И дрезина, и экзоскелеты ваших охранников… Может быть, заменить вам отряд? Или передать другому командиру?

Гедимин покосился на Стивена — тот застыл, как облитый жидким азотом.

— Не надо. Пусть не трогают других сарматов. Экзоскелетом по тонкому скафандру — больно, — угрюмо сказал он. — Не надо никого расстреливать.

Ассархаддон хмыкнул, с интересом рассматривая ремонтника.

— Будь по-вашему. Вам всё понятно, Стивен Марци? — он оглянулся на охранника. — Донесений не надо. Информаторов у меня и так хватает. Гедимин, вы не сообщили, сколько лаборантов вам нужно. Исгельт обеспокоен этим.

Гедимин отвёл взгляд — с некоторых пор при слове «лаборант» его глаза темнели, и он ничего не мог с этим поделать.

— Я справлюсь один, — сказал он. — Пусть не беспокоится.

04 января 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Дочитав сообщение Константина до конца, Гедимин тяжело вздохнул и повернулся к Хольгеру.

— С чего он взял, что именно это — полный код?

— Наверняка у него есть обоснование, — пожал плечами химик. — Просто ты их не любишь, поэтому тебе их не пишут. А что ты думаешь о тех кодах, что он прислал?

— Мне всё равно, что проверять, — Гедимин пересчитал перечисленные варианты пульсаций, прикинул в уме конструкцию излучателя, подходящего для них, и встал с места.

— Помощь нужна? — спросил Хольгер.

— Там опасно, — качнул головой ремонтник. — Сиди здесь. Если рванёт, позовёшь на помощь.

На самом деле — Гедимин был почти уверен в этом — опасность была не так уж велика, пока в испытательном коридоре поддерживался вакуум, но сармат хорошо помнил взрывы на полигоне Линкена и рисковать не хотел.