…На развёрнутом голографическом экране поместилось шестнадцать детальных схем. Можно было бы вывести и больше, но Гедимин уже видел то, что хотел ему показать Исгельт, и задумчиво кивал, глядя на контрольные схемы, наложенные поверх экспериментальных. «Так и есть. Проколы сдвигаются по направлению к самому интенсивному пучку. Он стягивает их на себя и… придаёт им свои свойства?» — сармат прикоснулся к экрану и перечитал состав вещества, обнаруженного за каждым из порталов. «Все вышли в область металлического водорода. А здесь — в силикатную породу. Видимо, они расположились рядом не только с нашей стороны, но и с той. Хотя… возможно, это разные планеты сходного типа,» — Гедимин ухмыльнулся промелькнувшей мысли. «Портал с одним входом и множеством выходов? Тяжело будет там сориентироваться.»

Убрав передатчик под броню, сармат провёл рукой по защитному экрану и прошёл в открывшийся проём. Сдвоенные излучатели Исгельта уже лежали там, рядом с разобранной установкой, которую смастерил сам Гедимин. «Больше не понадобится,» — сармат снял источник сигма-излучения и положил его отдельно. «Вынуть ирренций, обсидиан и «арктусы» — пригодятся для новых установок.» Он перевёл взгляд на излучатели Исгельта. «Начнём с трёх. Постоянная интенсивность, по одной линзе по краям, две в центре. Свести пучки как можно ближе друг к другу…»

Хольгер пришёл поздним вечером, когда Гедимин перебрался в «чистый» отсек и сидел там, разбираясь в отчётах анализатора.

— Что-то получается? — спросил химик, устраиваясь рядом.

— Точки прокола стягиваются к наиболее интенсивному пучку, — сармат очертил круг на экране. — Наблюдения Исгельта подтвердились. Но как их склеить, я ещё не понял. Механическое сближение ничего не даёт.

— А! Ты сместил проколы ещё ближе к общему центру, — Хольгер поставил рядом экран своего передатчика с результатами опытов Исгельта. — Интересно, за счёт чего.

— Будем разбираться, — пожал плечами Гедимин. — Если бы понимать, с чем мы работаем, а не тыкать наугад… А чем занят ты? Сидишь с химиками?

Хольгер вздохнул.

— Да, именно этим я и занят. Хотелось бы, конечно, сказать, что я изучаю образцы сверхпроводника и уже готов к его синтезу…

— Да? — Гедимин мигнул. — Так быстро?

Хольгер посмотрел на него и махнул рукой.

— Нет, конечно. Это была шутка, атомщик. Образец у нас есть… не хотел бы я знать, как Ассархаддон его раздобыл… но технологию мы как не понимали, так и не понимаем. Сколько ценных реагентов истрачено зря…

Он снова вздохнул. Гедимин прикрыл его ладонь своей и осторожно встряхнул.

— Рано или поздно получится, — сказал он. — Этот ирренций и всё вокруг него… Наверное, в конце концов выяснится, что надо было что-то сунуть под луч с переменной интенсивностью. Или умножить на двадцать.

Хольгер невесело усмехнулся.

— Осталось выяснить, что сунуть и с чем перемножить. Жаль, отсюда нет выхода в сеть. Может, патент уже украли австралийцы?

16 января 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

— А по-моему, это хороший результат, — сказал Хольгер, настороженно глядя на угрюмого Гедимина. Стол в «чистом» отсеке обзавёлся ещё одной вмятиной и стал ещё на сантиметр короче, и ремонтник был не в настроении его чинить. На экране телекомпа выстроились тридцать две схемы пересечения омикрон-лучей. На каждой из них были ярко обозначены области микропроколов, и все они явно смещались к центру, но расстояние между ними сохранялось — и сливаться они не собирались.

— Между проколами остались считанные микроны. Ещё немного сблизить лучи, и они сольются, — Хольгер старался говорить уверенно. Гедимин пристально посмотрел ему в глаза и хлопнул ладонью по столу. В этот раз он максимально расслабил руку, но телекомп всё равно подпрыгнул от удара.

— Пробовал сближать, — он ткнул в угол экрана. — Переползают на другой край. Будто я их выдавил. Надо что-то другое.

— Может, подключить сигма-излучатель? Он у тебя готов? — Хольгер покосился на вход в «грязную» часть лаборатории.

— Сигма отвечает за продолжительность существования, — качнул головой Гедимин. — Здесь она не поможет.

Хольгер тяжело вздохнул.

— Не ладится у нас научная деятельность, — подвёл он итоги, вставая из-за стола. — Мне который день неловко перед Ассархаддоном. Он считает меня настоящим исследователем…

Он снова вздохнул.

— Наверное, тебе нужна передышка, — сказал он, тронув Гедимина за плечо — тот так и сидел, угрюмо глядя на экран и не находя на нём никаких подсказок. — Поехали в «Гекату». Поспишь ночью без шлема, и мозг охладится.

— Мозг… — ремонтник, сердито щурясь, выключил машину и поднялся вслед за Хольгером. — Поговорить бы с Конаром! Он знает, как заставить мозг работать. Мне это всегда помогало.

— С Конаром? Навряд ли получится, — отозвался химик. — Здесь нет сети, с Землёй не связаться.