– Милости прошу, дружок, – пригласил Сергей молодого коллегу.

Не успев сесть за стол, Артём принялся с жаром описывать сцену гибели Татьяны Расшугановой. Сергей слушал его вполуха и кивал, пытаясь представить умершую Таню, но не мог представить её окровавленное бледное лицо.

– Надо же, как её внезапно срезало, – проговорил он. – За что, любопытно бы узнать, Судьба-Хозяйка распорядилась так, а не иначе? За что-то ведь она её наказала.

– Наказала?

– Всё с нами происходит не случайно. Где-то Тото перегнула палку, где-то захотела чего-то слишком сильно…

– Сергей Владимирович, а что же мне с деньгами-то её делать?

– Оставь себе. Татьяна ведь должна тебе какие-то деньги. Или я ошибаюсь?

– Должна, но не такую огромную сумму, – замялся Артём. – Может быть, выбросить остальные?

– Что, они тебе руки жгут? Отдай их мне. Я как раз собирался летом слетать на Алтай. Вот ты мне и подари немного.

– Но ведь деньги не мои.

– А чьи? Ты хочешь их вернуть? Кому? Может быть, матери её? А если это не её деньги, а какого-нибудь бандита, которому она намеревалась вернуть долг? Ты будешь искать этого бандита?

– Нет, но…

– Экий ты, однако, нетвёрдый, – засмеялся Лисицын. – Они тебе свалились чуть ли не с неба. Ты имеешь полное право распоряжаться ими. Представь, что эту сумочку ты просто подобрал на улице, ты не знаешь чья она. Впрочем, тут и представлять ничего не нужно; всё так и было. У тебя шальные деньги. Возьми себе, сколько сочтёшь нужным, а остальные раздай друзьям, брось нищим…

– Но…

– Какие могут быть «но»? У тебя проблемы с совестью? – изумился Сергей.

– Сергей Владимирович, я же…

– Плевать я хотел на твоё «я же». Ты уж, сделай милость, не выворачивайся, не юли. Хочешь их себе оставить – оставляй, я у тебя их не отбираю. Но ты сказал, что они тебе не нужны, что ты намерен избавиться от них. Что же жмотишься тогда? Где логика? Я не понимаю тебя, дружок.

– Но разве так можно, Сергей Владимирович? – Артём никак не мог прийти в себя. – Ведь это чужие деньги.

– Эти деньги отныне принадлежат только тебе. Ты их не воровал, ты никого не грабил. Они сами упали в твои руки. Одним словом, решай сам, как тебе поступить. Я рекомендую тебе оставить деньги себе. Впрочем, это не моё собачье дело. Но если ты хочешь распорядиться деньгами так, как принято «по закону», то отдай их Романову. Он должен появиться с минуты на минуту.

– А кто такой Романов?

– Полковник МВД. Уж он-то сообразит, как поступить с этими деньгами…

– Полковник? – задумался Артём. – Нет, пожалуй, я не буду ничего говорить ему о деньгах…

Полковник Романов пришёл минут через тридцать.

– Ну, Лис, я тебя поздравляю! – чуть ли не с порога закричал он.

От возгласа вошедшего Артём вздрогнул. Его расстроенные чувства никак не могли смириться с тем, что кто-то мог чему-то радоваться при сложившихся обстоятельствах. Артём поднялся и шагнул из-за стола навстречу Романову.

– Ваня, – Лисицын подтолкнул Артёма вперёд, – позволь представить тебе моего доброго юного друга по имени Артём. Надеюсь, что со временем он займёт моё место в журнале, хотя, на сегодняшний день, в его голове слишком много мусора.

– Время расставит всё по своим местам, – ответил Романов и протянул руку для пожатия. – Будем знакомы. Меня зовут Иван Васильевич.

Артём удивился, увидев перед собой человека невзрачной наружности, с красным от насморка носом, лысеющего, невысокого.

– Так что ты так радовался с порога? – спросил Сергей полковника. – Присаживайся, мы уже принялись распивать.

– Водку?

– Учитывая сегодняшнее настроение, иного пить нельзя, – Сергей улыбнулся, взялся за бутылку и наполнил три рюмки. – Тебе для начала даём штрафную.

– Не откажусь, – Романов одним махом влил в себя содержимое рюмки и крякнул. – Так вот что я расскажу, Серёга. На квартире у Ларисы мы обнаружили труп Кривошеина.

– Витька убит?

– Из той самой «переломки», которую Лариса направила тебе в лоб, но чуток промахнулась. Но это всё мелочи.

– А что же не мелочи? – поинтересовался Лисицын.

– Возле трупа Кривошеина мы нашли портфель, набитый потрясающими бумагами. Какие это бумаги! Я давно так не радовался, Лис. Поверь мне, что я на этих документах не одно дело обстряпаю. Чудо, а не бумаги. Для меня такой поворот во всей этой истории – как подарочек на тарелочке. До сих пор поверить не могу в такую удачу. У меня, братцы, никогда не было такой везухи.

– Имена, что ли, какие там указаны? – уточнил Лисицын.

– Не просто какие-то, а головокружительные имена. Шишки очень высокого полёта, и штатские, и при погонах. Конечно, я уже сейчас чувствую, как со всех сторон будут оказывать давление, чтобы я не возбуждал дел. Но хоть кого-нибудь я упеку, это я точно знаю. Слишком красиво там всё указано. Такое упускать грешно.