– Что случилось? Лис, ты там был? Чья это работа? – ворвался он в палату.

– Когтевы парни стреляли.

– Почему знаешь? – спросил Чемодан.

– Я узнал Митьку, широкий такой мудило. Я видел его на днях на юбилее у Когтева.

– Как всё произошло?

– Хрен его разберёт. Вдруг началась пальба.

– Ни с чего? Просто так? – вылупил глаза Чемодан.

– Мы вышли из машины, услышали скрежет тормозов, выстрелы, спрятались от пуль под «тойотой», – Сергей пожал плечами. – Я не понимаю, бред какой-то.

Он замолчал, чтобы не сболтнуть лишнего. Он без труда загасил порыв высказать предположение, что Митька с напарником охотились за ним, за Лисом, а не за Гошей. Ведь вполне могло случиться, что Когтев дознался каким-то образом, что Ксения посетила Сергея. Это было единственное объяснение, какое Лисицын мог дать обстрелу. Вместе с тем он видел и ещё кого-то в маске. И эта маска явно караулила Гошу, а не Лисицына. Значит, на Гоше что-то висит, что-то большое. В таком случае, когтевские жлобы могли открыть огонь просто в ответ на выстрел маски, бандиты они или нет в конце-то концов? Неужели охранники Гоши не приметили ту маску?

Сергей посмотрел на старшего Саприкова:

– Чем Гошка мог не угодить им?

– Хотел бы я знать. – Саприков Чемодан положил руку на плечо Лиса. – Не уходи пока, подожди немного. Может, потребуется что-нибудь. Если мой парень в норме, я быстро у него всё выясню. Спасибо тебе, что ты не бросил его… Нынче это редкость.

Он закрыл за собой белую дверь и подошёл к кровати сына. Музыкант кисло улыбнулся отцу. Белая полоска пластыря пересекала его лицо.

– На щеке-то что? – прикоснулся отец к лицу сына.

– Поцарапался. Наверное, о край двери.

– А там как? – Чемодан кивнул на забинтованный торс.

– Жжёт. Говорят, что ничего не задето.

Саприков Чемодан сел на край койки.

– Гоша, скажи мне честно, на какую мозоль ты наступил Когтю?

– Не знаю, батя. Не знаю…

– Просто так ничего не происходит, мальчик мой. Что-то ты натворил, насрал кому-то или просрался под себя. Не толкай мне шлягу, не запирайся, иначе я не смогу уладить это, – Чемодан напряжённо выпятил челюсть. – Когда достают стволы, за этим не может не стоять веская причина. Пулями за просто так не плюются. Так что выкладывай.

– Не знаю… Может быть… Понимаешь, мне сейчас вот что пришло в голову, – Гоша густо сглотнул слюну. – Коготь ведь пасёт рынок наркоты, верно?

– Верно, – кивнул Чемодан, поморщился, взглянул на дверь, затем перевёл взгляд на бледное сыновнее лицо. – При чём тут наркота? Каким боком ты в его дело влез? Во что ты влип?

– Не знаю наверняка, я только предполагаю, батя. Дело в том, что несколько дней назад мы возвращались после моего концерта… Приняли, конечно, на грудь, шумели, веселились, сняли каких-то девок на улице… Катались, катались по городу…

– Короче можешь? – недовольно подхлестнул Чемодан, взял с тумбочки какую-то склянку и понюхал её, поморщившись.

– Шутки ради мы сели на хвост какому-то «микрику» и стали гонять за ним повсюду. Он от нас, а мы за ним…

– Короче!

– Так вот он всё пытался оторваться от нас, а мы не отставали ни в какую. Ты же знаешь Лёшку, он за баранкой увереннее, чем на своих двоих себя чувствует… Одним словом, напугали мы тех, кто ехал в «микрике», и они вдруг пальнули в нас, дали очередь из двух стволов сразу.

– Чего ради?

– Испугались, значит, того, что мы за ними ехали. Не за тех, может, приняли… А мы же заведённые, настроение горячее. Я достал пушку и влепил в ответ. Те снова в нас долбанули, испортили два стекла, дверцу продырявили. Тут, как понимаешь, веселье побоку. Мои парни взвинтились не на шутку, да и я тоже… В общем… замочили мы водилу…

– Что?

– Так вышло. Случайно. Клянусь! – Гоша сжался под взглядом отца.

– У тебя, похоже, моча вместо мозгов, да и та не слишком качественная. Шнурковаться ни хрена не умеешь. Всё на рожон лезешь…

– Не смотри так на меня, батя, никто нас не видел… «Микрик» перевернулся, и двое других, что в нём находились, разбились, пока он крутился и подпрыгивал, слетая в кювет.

Гоша закрыл усталые глаза. Словно наяву предстала перед ним белая машина, похожая на вытянутый деревянный четырёхугольник. Задние створки распахнулись и покачивались, исполняя танец мёртвого металла. Загорелая кисть руки, стиснутая в кулак, свесилась из чёрной дверной пасти. Из пальцев лениво выскользнул большой пистолет, сверкнув серебром.