Китай трясло в лихорадке, пока весь мир шатался по барам и ресторанам, а также жарил шашлыки в парках.

Китайский вирус добрался и до Америки и поджидал уже за углом, чтобы убить. Незначительные новости доносились до провинций, но ситуация усугублялась и в эру интернета поднялась шумиха, паника и вот-вот бы закрыли Техас на карантин и вместе с ним зараженный и опустевший Нью-Йорк.

Машины то и дело проносились мимо Липтикута, но всякая зараза обходила городок стороной, а чрезвычайную ситуацию все не объявляли, а войска все стягивались к эпицентру эпидемии. Люди, как зараженные крысы разносили коронавирус из Уханя по всей Америке.

Салли родилась в деревушке под Липтикутом, совсем рядом с Сэмом. Семейку ее вряд ли можно назвать нормальной, скорее она была совершено ненормальной.

Девочкой она жила без отца, потому что этот "старый козёл", кем она считала его, даже не здоровался с ней, ушёл на чёрную зарплату, чтобы не платить алименты и развелся со своей новой "мымрой", чтобы уж совсем не платить алименты, а платить часть себе же самому, в лице его "мымры". Хитрый ход конем, или скорее козлом.

Долгие годы её мать переезжала с квартиры на квартиру, от нового мужа она родила ещё одну дочь. Третий брак оставил на детях и на ней хороший долг, третий муж продал незаконно их маленькое паршивое жильё, и что самое главное, вышел сухим из воды. Но самым неприятным было её проживание со своими дедом и бабулей. Дед работал на грузовике, пока не взялся хорошенько за бутылку, и однажды упал в яму под грузовик, где ударился головой и промёрз, после чего его мозг просто умер, а сам он превратился в живой овощ, не способный говорить, мыслить. Дед ходил под себя, мочился в ванной, иногда кидался с ножом на внучек.

Бабуля, как особый фрукт в этой семье, никогда не работала, всю жизнь она сидела с сёстрами и братьями, которых было семеро. И так, из года в год, не получая ни опыта, ни знаний, она начала деградировать под жёстким деревенским воспитанием и сходить с ума. Бабушка и сошла с ума, съехала с катушек, суицидальные наклонности открылись в ней. Она прыгала в колодец, угрожала убить себя и других, убить внуков, она ненавидела всё, ненавидела всех, как и своего мужа, как и муж ненавидел всё и вся, живя в постоянном потоке изрыгаемой желчи, скандалах и сплетнях. Даже когда её поносило, она звонила своей такой же полоумной сестре и сплетничала, рассказывая какого цвета у неё кал и чем ее бедняжку травят в этом проклятом доме.

Драки, ругань, ненависть были постоянными жителями дома Салли. В такой идеальной обстановке для жизни и взошла Салли, но она то прекрасно осознавала своё положение, проблемы и перспективы жизни в этом гнилом городе. Осознанность Салли – маленькое чудо, практически невозможное в подобных условиях. Но все же, они были друг у друга – Сэм и Салли.

Говоря о самом городе, то можно сказать, что город этот самая настоящая дыра, настоящая помойка, производственный отстойник, в которым всем на всё плевать, где каждый норовит вырваться или пристроить своего отпрыска или знакомого на доходное местечко. Семейка Салли – есть настоящее олицетворение этого города, его рядовая семья, состоящая из самых рядовых граждан.

Грязные улицы, разбитые фасады, такие же дороги, ужасные и дурные люди, гадящие у себя под носом, так и под носом соседа, наплевательство. Постоянное хамство, ужасные ржавые автобусы, серость, пробки, узкие улицы. Постоянная вонь, пыль и ужасный воздух, который испортили заводы и машины. У кого в этом городке нет машины? Конечно, все экологические и социальные проблемы можно было стерпеть, но людей, друг друга ненавидящих, страдающих всевозможными комплексами "царьков", "принцесс", "нарциссов", шизофреников, шизоидов, невоспитанной деревенщины, плюющей себе под ноги, отрыгивающей свои выделения из прокуренных лёгких, терпеть было невыносимо и тяжело. Город превращался в маргинала, ещё большего, чем был.

На его месте был пустырь, затем на пустыре построили металлургический завод, вокруг началось заселение, небольшие местные деревушки, затем город, весь сброд, все маргиналы стекались за работой. Принося дикую культуру, они так и не переродились в городских жителей, оставшись в неком подобии химеры, представляющей из себя смесь свиньи и человека. Но в семье не без урода, если ты не пьёшь, не тусуешься в кругу модных чуваков, то ты просто неудачник, не берёшь от жизни всё, ты скучный, к таким и девушки не липнут, ты слишком серьезный для своего социального положения, ты отброс, возомнивший себя не отбросом, а хотя бы приблизительным подобием человека. Ты серость среди коричневого.

Поэтому друзей ни у Салли, ни у Сэма не было. Они им, казалось, были ни к чему, все хотели поиметь что-то, чтобы ты их развлекал, или приносил какую-нибудь выгоду, хотя бы бесплатно кормил. Здесь уже каждый первоклашка знал, с кем нужно общаться, чтобы подняться в будущем.

И как только Сэм и Салли начали встречаться, весь мир отвернулся от них. Жизнь в самоизоляции оказалась для них не нова и привычна.

Куда бы не пошел Сэм, он везде чувствовал себя одиноким, все это началось еще очень давно, в школе, где над ним с подачки мерзкого старшего троюродного братца издевались в младших классах старшеклассники. В старших классах Сэма природа обделила красотой, и он рос худощавым, выше своих сверстников. Все почему-то сторонились его, или быстро теряли к нему интерес, словно к чему-то чужому и непонятному. Во взрослой жизни все его отношения с людьми строились на деловой и профессиональной основе. Он возмужал, оброс мышцами и уже далеко отошел от своего старого образа. Сэм то прекрасно всё понимал, но словно купол над головой, над ним висело одиночество, и если бы не Салли, скорее всего жизнь его закончилась скверно, и из года в год Сэм становился всё более угрюмым и серьезным, хотя от природы он был общительным и жизнерадостным.

По вечерам его скуку развеивали книги, иногда он смотрел в свою подзорную трубу на звезды, но главным способом уйти от мира было искусство, а рисовал он вроде бы неплохо, но никак ему не везло с продажей картин. Миру не нужны были картины, миру нужны были зеленые бумажки, красивые тачки и веселье. Три бога современного мира затмили собой бога солнца, искусства и смысла. Легкость, бессмыслица стала вкусом моды, чем проще и вульгарнее, чем быстрее для продажи – тем лучше. Так стало, или так было всегда?