Алину так и подмывало крикнуть: «Почему бы вместо того, чтобы придираться ко всем моим предложениям, тебе самому что-нибудь не придумать?» Однако она сдержалась и спокойно сказала:

— Чтобы заработать пенни, вполне достаточно наняться одному из нас, а потом мы сможем повидаться с отцом, и он нам скажет, что делать дальше.

— Ну хорошо. — Ричард не собирался отвергать идею о том, что работать придется только кому-то одному, особенно если это будет Алина.

Они снова повернули налево и вошли в еврейский квартал. Возле большого дома Алина остановилась.

— Здесь наверняка нанимают слуг, — проговорила она.

Ричард был потрясен.

— Но ведь ты не собираешься прислуживать евреям?

— А почему бы и нет? Ересь не блохи — не подхватишь.

Ричард пожал плечами и вслед за сестрой вошел внутрь.

Это был каменный дом. Как и большинство городских построек, он имел узкий фасад и был вытянут далеко вглубь. Они очутились в просторном вестибюле с очагом и несколькими скамьями. От доносившегося с кухни запаха у Алины потекли слюнки, хотя в нем и чувствовались незнакомые ароматы каких-то специй. К ним вышла смуглолицая кареглазая девушка. Поздоровавшись, она почтительно спросила:

— Так вы хотите увидеть ювелира?

Вот, оказывается, кто хозяин дома!

— Да, если можно, — ответила Алина. Девушка исчезла, и Алина огляделась. Конечно, чтобы уберечь свое золото, ювелиру нужен был каменный дом. Из вестибюля во внутренние покои вела массивная, обитая железом дубовая дверь. Окна были такими узкими, что в них не смог бы пролезть даже ребенок. Алина подумала, как, должно быть, действует на нервы, когда все свое состояние хранишь в золоте и серебре, которые в любой момент могут украсть, оставив тебя без средств к существованию. Правда, тут же вспомнила, что ее отец имел богатства совсем другого рода — у него были земли и титул, — и все равно он в один день потерял всё.

Вышел хозяин дома, маленький чернявый человечек, нахмурив брови, впился в них своими глазками, словно изучая драгоценный камень и определяя его стоимость. Через минуту он, казалось, подытожил впечатления и произнес:

— У вас есть что-то и это что-то вы хотите продать?

— Ты хорошо разбираешься в людях, ювелир, — ответила Алина. — Ты угадал: мы знатного происхождения, только вот сейчас оказались в несколько затруднительном положении. Но нам нечего продать.

Глазки еврея обеспокоенно забегали.

— Если вы хотите получить заем, боюсь…

— Мы и не надеемся, что кто-то одолжит нам денег, — перебила его Алина. — Поскольку нам нечего продать, нам нечего и заложить.

Он облегченно вздохнул:

— В таком случае как же я могу вам помочь?

— Не возьмешь ли ты меня в служанки?

Ошарашенный, он невольно попятился назад:

— Христианку? Да ни за что на свете!

— Но почему? — спросила расстроенная Алина.

— Нет-нет. Это невозможно.

Она почувствовала себя оскорбленной. То, что ее религия у кого-то вызывала негативное отношение, унижало ее. Вспомнив заумную фразу, сказанную Ричарду, Алина повторила ее, правда несколько переиначив:

— Религия не блохи — не подхватишь.

— Но горожане будут возражать, — парировал ювелир.

Алина понимала, что он использовал общественное мнение в качестве предлога, однако все равно в его словах была доля правды.

— Что ж, тогда нам лучше поискать богатого христианина, — проговорила она.

— Стоит, стоит поискать. — В голосе ювелира звучало сомнение. — Если молодая леди позволит, я скажу откровенно. Мудрый хозяин никогда не возьмет тебя в служанки. Ты ведь привыкла сама отдавать распоряжения, и тебе будет ой как трудно оказаться в роли исполнительницы. — Алина уже открыла рот, чтобы возразить, но он, подняв руку, остановил ее. — О, я знаю, сейчас ты готова на все. Но всю твою жизнь тебе прислуживали другие, и даже теперь в глубине души ты считаешь, что мир должен быть устроен так, чтобы доставлять тебе удовольствие. Из господ получаются никудышные слуги. Они непослушны, обидчивы, бестолковы, раздражительны и всегда думают, что очень хорошо работают, даже если делают гораздо меньше других, — от них одни только неприятности. — Он пожал плечами. — Это я говорю по своему собственному опыту.

С тех пор как Алина покинула замок, этот ювелир оказался первым человеком, который разговаривал с ней по-доброму. Она даже позабыла, что обиделась на еврея за то, что тот выказал неприятие ее религии.

— Но что же мне делать?! — воскликнула она.

— Я могу только сказать, что на твоем месте делал бы еврей. Он нашел бы, что продать. Вот когда я пришел в этот город, я начал с того, что стал скупать драгоценности у людей, которым нужны были наличные, затем расплавлял серебро и продавал его чеканщикам монет.

— Но где ты взял деньги, чтобы покупать драгоценности?

— Я позаимствовал их у моего дяди. Но потом я таки вернул их ему, и он еще имел интерес.

— Но нам-то никто не одолжит!

Он на минуту задумался.

— А что бы я делал, если бы у меня не было дяди? Думаю, я пошел бы в лес и набрал орехов, а потом принес бы их в город и продал хозяйкам, у которых нет времени, чтобы ходить в лес, и которые не могут выращивать деревья в своих дворах, потому что их дворы завалены всяким хламом.