Настроение Уильяма улучшилось.

Несколько крестьян подбежали к развалинам и стали неистово растаскивать обломки. Если они надеялись, что мельник еще жив, то их ждало разочарование. Его тело представляло ужасное зрелище. Ну и замечательно!

Оглядевшись, Уильям заметил розовощекую девушку с таким же розовощеким малышом, стоящую позади толпы и словно старающуюся остаться незамеченной. Он вспомнил, как бородатый мужик — должно быть, ее отец — гнал ее с глаз долой. Уильям решил, прежде чем покинуть эту деревню, дознаться, в чем тут дело. Он пальцем поманил ее к себе. Она оглянулась, надеясь, что он зовет кого-то еще.

— Ты, ты, — сказал Уильям. — Подойди.

Бородатый мужик увидал ее и что-то гневно забормотал.

— Кто твой муж, ведьма? — заговорил с ней Уильям.

— У нее нет му… — начал было ее отец, но опоздал.

— Эдмунд, — успела сказать девушка.

— Так ты замужем! А отца твоего как зовут?

— Мое имя Теобальд, — проговорил чернобородый.

Уильям повернулся к Артуру:

— Теобальд — свободный гражданин?

— Он крепостной, милорд.

— А когда дочь крепостного выходит замуж, разве это не право господина, как ее хозяина, провести с ней первую брачную ночь?

Артур был потрясен.

— Милорд! Да этот первобытный обычай уже давным-давно не соблюдается!

— Верно, — кивнул Уильям. — Вместо этого отец должен заплатить выкуп. Сколько нам заплатил Теобальд?

— Он еще не заплатил, милорд, но…

— Еще не заплатил! А у нее уже пузатый, розовощекий карапуз!

— У нас не было денег, господин, — оправдывался Теобальд, — а у нее родился от Эдмунда ребенок, и они хотели обвенчаться, но я могу заплатить сейчас, ведь мы только что собрали урожай.

Уильям улыбнулся девушке.

— Дай-ка мне посмотреть твоего малыша.

Трясясь от страха, она широко раскрытыми глазами уставилась на него.

— Подойди. Дай мне его.

Хоть ей и было страшно, однако заставить себя отдать своего ребенка она не могла. Уильям подошел сам и осторожно взял на руки младенца. В ее глазах застыл ужас, но она не противилась.

Ребенок пронзительно заплакал. Уильям с минуту подержал его, затем схватил за ножки и резким движением, что было силы, подбросил вверх.

Девушка издала леденящий душу вопль, неотрывно глядя на кувыркающегося в воздухе младенца.

Растопырив руки, вперед рванулся Теобальд, пытаясь поймать внука.

Пока девушка, задрав вверх голову, вопила, Уильям схватил ее за вырез платья и разорвал его. У нее было розовое округлое молодое тело.

Теобальд благополучно поймал ребенка.

Девушка повернулась и собралась бежать, но Уильям схватил ее и швырнул на землю.

Теобальд передал малыша одной из стоявших в толпе женщин и взглянул на Уильяма.

— Поскольку мне не предоставили право первой ночи и не заплатили выкуп, я возьму то, что мне полагается, сейчас, — заявил Хамлей.

Теобальд метнулся к нему.

Уильям достал меч.

Теобальд остановился.

Уильям посмотрел на лежащую на земле, пытающуюся прикрыть руками свою наготу девушку. Ее страх возбуждал его.

— А после меня — мои рыцари, — осклабился он.

За три года Кингсбридж изменился до неузнаваемости.

Уильям не был здесь с той Троицы, когда Филип и его добровольные помощники расстроили задуманный Уолераном Бигодом план. В то время тут было лишь сорок или пятьдесят деревянных домишек, сгрудившихся вокруг монастырских ворот да разбросанных вдоль спускавшейся к реке раскисшей от грязи дороги. Сейчас же, подъезжая к деревне по полю, на котором колыхались волны спелой пшеницы, Хамлей увидел по крайней мере в три раза больше домов. Они коричневым кольцом окружили серые стены обители и полностью заполнили пространство от монастыря до реки. Некоторые из них были весьма внушительных размеров. В самом же монастыре появились новые каменные здания, а стены строящегося собора стремительно ползли вверх. На берегу реки соорудили два новых причала. Кингсбридж стал городом.

Облик этого места окончательно подтвердил подозрение Уильяма, которое с тех пор, как он вернулся с войны, постоянно росло в его сознании. Пока, вытрясая из должников деньги и терроризируя смердов, он объезжал свои владения, ему беспрестанно приходилось слышать разговоры о Кингсбридже. Туда уходили на заработки безземельные крестьяне, зажиточные семьи посылали в монастырскую школу своих сыновей, мелкие собственники продавали строителям собора яйца и сыр, а по церковным праздникам туда отправлялись все, кто только мог. Вот и сегодня праздник — Михайлов день, который в этом году пришелся на воскресенье. Было теплое утро ранней осени, погода для поездок стояла прекрасная, так что в Кингсбридже, очевидно, соберется масса народу. Уильям рассчитывал выяснить, что их так влечет сюда.