Возвращение было медленным; не осталось сил ни двигаться, ни говорить. Алина почувствовала только, как тело Джека опустилось на нее всей своей тяжестью: его худенькие бедра легли на ее бедра, плоская грудь давила на ее нежные груди, ртом он прижался к ее уху, а пальцы сомкнулись в ее волосах. Где-то на островке сознания мелькнула мысль: вот так оно и должно быть между мужчиной и женщиной; вот почему об этом столько говорят; вот почему мужья и жены так любят друг друга.

Дыхание Джека стало ровным, тело расслабилось, и он… заснул.

Алина повернула к нему лицо и поцеловала его. Ей было приятно лежать под ним, она хотела, чтобы он так и оставался на ней, спящим… навсегда.

И тут она вспомнила…

Ведь сегодня — день ее свадьбы.

Боже милостивый, подумала она, что же я наделала?

И заплакала.

Джек тут же проснулся.

И стал нежно целовать слезы на ее щеках.

— О, Джек, я хочу быть твоей женой, — сказала Алина.

— Так давай поженимся. — В его голосе звучало искреннее довольство.

Он не понял ее, и это было хуже всего.

— Нет, мы не можем. — Слезы снова хлынули из ее глаз.

— Но после всего?..

— Я знаю…

— После всего, что было, ты должна стать моей женой!

— Мы не можем пожениться, — сказала она. — Я потеряла все свое состояние, да и у тебя ничего нет.

Джек поднялся на локте.

— У меня есть мои руки, — горячо сказал он. — Я лучший каменотес в округе.

— Тебя прогнали со строительства…

— Ну и что? Я найду работу где у годно.

Алина покачала головой.

— Это еще не все. Я должна подумать о Ричарде.

— Зачем?! — с возмущением сказал он. — При чем здесь Ричард? Он сам может о себе позаботиться.

Внезапно Джек показался ей совсем мальчишкой. Алина сразу вспомнила, что он на пять лет моложе ее. И он все еще верит в то, что имеет право на счастье, подумала она.

— Я дала клятву отцу, когда он умирал, что буду заботиться о Ричарде до тех пор, пока он не получит графство Ширинг.

— Но этого можно ждать сотни лет!

— Клятва есть клятва.

Джек был в замешательстве. Он скатился на солому. Его обмякший член покинул свое пристанище, и Алина с болью ощутила эту утрату. «Я больше никогда не почувствую его в себе», — с горечью подумала она.

— Это несправедливо. Клятва — это всего лишь слова. Она ничто по сравнению с тем, что есть между нами. Это настоящее. Ты и я. — Он посмотрел на ее груди и рукой стал теребить барашек ее волос внизу живота. Алина почувствовала боль, как от удара плеткой, и поморщилась. Джек убрал руку.

Еще мгновение — и с ее губ готовы были сорваться слова: «Да, я согласна, давай убежим вместе!», и, если бы он продолжал свои ласки, она, может быть, произнесла бы их, но разум вернулся к ней, и она сказала:

— Я выйду замуж за Альфреда.

— Но это же нелепо.

— Это единственный выход.

Джек не сводил с нее глаз:

— Я не верю тебе.

— Это правда.

— Я не могу оставить тебя. Не могу, не могу. — Голос его сорвался, и он всхлипнул.

Мысленно она спорила сама с собой, убеждала себя, как если бы, приговаривая, пыталась убедить Джека.

— Зачем нарушать обещание, данное отцу, чтобы дать брачный обет тебе? Если я нарушу первую клятву, вторая не будет ничего стоить, — наконец сказала она.

— Мне нет дела до твоих клятв. Я просто хочу, чтобы мы всегда были вместе и могли заниматься любовью, когда нам этого захочется.

«Так смотрят на брак все восемнадцатилетние», — подумала Алина, но промолчала. Если бы только она была свободна, она бы с радостью согласилась.

— Я не вольна распоряжаться собой, — с грустью сказала она. — Видно, мне не судьба.

— То, что ты делаешь… неправильно. Это от лукавого. Отказаться от своего счастья — это все равно что швырять в океан драгоценные камни. Это хуже, чем любой грех.

Неожиданно Алину поразило: а ведь ее мама, наверное, согласилась бы с его словами. «Что это вдруг на меня нашло?» — подумала она и тут же отбросила эти мысли.

— Я никогда бы не смогла стать счастливой, если бы жила с сознанием того, что нарушила обещание, данное отцу.

— Ты больше думаешь о своем отце и брате, чем обо мне. — Джек впервые был дерзким.