— Я боялась, что ты скажешь это, но думаю, ты прав.

В монастыре зазвонили.

— Они в любой момент обнаружат, что я сбежал.

Мать понизила голос:

— Беги быстрее, спрячься у реки, где-нибудь возле моста. Я принесу тебе кое-что с собой.

— Хорошо, — сказал Джек и повернулся к двери.

Марта стояла на его пути, и слезы текли по ее лицу. Он обнял ее, и она крепко прижалась к нему своим по-девичьи худеньким и угловатым телом. Совсем как мальчик, подумал Джек.

— Возвращайся, — горячо прошептала она. Джек чмокнул ее и вышел.

На улице было уже полно народу, люди наслаждались приятным осенним утром. Многие знали, что Джек стал послушником — городок был совсем еще маленьким, и скрыть что-либо от чужих глаз было невозможно, — поэтому мирской наряд Джека вызывал удивление у прохожих, хотя вопросов никто не задавал. Он быстро спустился по склону к реке, перешел через мост и пошел по берегу, пока не остановился у зарослей камыша. Спрятавшись, он стал наблюдать за мостом в ожидании матери.

Джек еще не решил, куда он отправится. Скорее всего двинется наугад по прямой, пока не окажется в каком-нибудь городе, где тоже строят собор. Там он и останется. Насчет работы он не беспокоился: с его сноровкой и знаниями его везде возьмут, он так и сказал Алине. Даже если свободных мест на строительстве не окажется, ему стоит только показать свое умение, и любой мастер будет рад иметь такого каменотеса. Хотя зачем ему теперь все это? Как не полюбить ему другой женщины после Алины, так и не строить другого собора нигде, кроме Кингсбриджа. Его место было здесь.

«А может быть, просто уйти в лес, лечь на землю и умереть?» — подумал Джек. Мысль показалась ему вполне привлекательной. Погода стояла мягкая, деревья кое-где уже окрасились золотом; он мог бы спокойно закончить свою жизнь посреди эдакой красоты. Одно только не давало покоя: так он больше ничего не сможет узнать об отце. Джек уже ясно представлял себя на ковре из осенних листьев, медленно умирающим, когда вдруг увидел мать на мосту. Она вела под уздцы лошадь. Это была гнедая кобыла, на которой она обычно ездила. Он вскочил и побежал навстречу.

— Я хочу, чтобы ты взял мою кобылу, — сказала мать.

Джек с благодарностью сжал ее руку.

На глазах у нее выступили слезы.

— У меня всегда не хватало времени для тебя, — продолжала она. — Рос ты без присмотра, в лесу. Из-за меня голодал у Тома. А потом я заставила тебя жить вместе с Альфредом.

— Ты сделала для меня все, что могла, мама. Сегодня утром я был с Алиной и теперь умру счастливым.

— Глупенький. Весь в меня: или все, или ничего.

— А ты разве такая? — спросил Джек.

Она кивнула.

— После смерти твоего отца я решила жить одна, второго такого мне было не найти. И никто мне не был нужен, пока я не встретила Тома. Это случилось двенадцать лет спустя. — Она высвободила руку. — Я говорю тебе это не просто так. Может, пройдет столько же лет, может, и больше, но однажды ты обязательно встретишь кого-то на своем пути. Помяни мое слово.

Джек качнул головой:

— С трудом в это верится.

— Я знаю. — Она испуганно обернулась и посмотрела на город. — Тебе лучше идти.

Джек подошел к лошади. По бокам ее висели два больших мешка.

— Что в них? — спросил он.

— В одном немного еды, денег, бурдюк с вином, в другом — инструменты Тома.

Джек был тронут до слез. После смерти Тома она настояла на том, чтобы сохранить инструменты как память. И вот она вручила их ему. Джек обнял ее:

— Спасибо.

— Куда ты теперь?

Он снова подумал об отце.

— А где обычно менестрели поют свои баллады?

— На дороге в Сантьяго-де-Компостелла.

— Как ты думаешь, они еще помнят Джека Шербура?

— Должны, наверное. Скажи им, что ты похож на него.

— А где эта Компостелла?

— В Испании.

— Тогда я еду в Испанию.

— Это очень далеко, Джек.

— А мне некуда спешить.

Она положила руки ему на плечи и обняла его. Джек попытался припомнить, сколько же раз за эти восемнадцать лет она вот так же утешала его, когда он плакал из-за разбитой коленки, потерявшейся игрушки, любой другой неприятности; и сейчас она старалась унять его боль, уже совсем взрослую. Он вспомнил все, что она сделала для него в этой жизни, как изо всех сил защищала и оберегала своего малыша… Как больно оставлять ее одну.