— Ну а что ты понял из этих книг? — спросил Юсеф, жених Райи.

Джек задумался. Объяснить это было непросто. Попробовал поближе к жизни:

— Мой отчим, строитель, немного учил меня геометрии: как разделить линию точно пополам, как начертить прямой угол, как вычертить квадрат внутри большего квадрата так, чтобы первый занимал ровно половину площади второго.

— А зачем это нужно знать? — перебил его Юсеф. В голосе звучали нотки пренебрежения. Он считал Джека выскочкой и ревностно относился к тому вниманию, которое Рашид уделял юноше.

— Без этих знаний дома не построить, — шутливо ответил Джек, делая вид, что не заметил язвительного тона Юсефа. — Посмотрите на ваш двор: площадь крытых аркад, расходящихся полукругом от главного здания, точно такая же, как и размеры открытого пространства в центре. Небольшие внутренние дворики, в том числе и в монастырях, именно так и строятся. Такие пропорции самые удачные и приятные для глаза. Если центральная часть будет больше, двор будет похож на базарную площадь; если меньше — она будет смотреться как дырка в крыше. И вот, чтобы все выглядело красиво и гармонично, строитель и должен правильно рассчитать.

— Никогда раньше ни о чем подобном не слышал! — ликующе произнес Рашид. Для него узнать что-то новое было самой большой радостью в жизни.

— Так вот, Евклид в своей геометрии все это и объясняет, — продолжал Джек. — К примеру: два отрезка линии равны по длине, потому что образуют соответствующие стороны конгруэнтных треугольников.

— Конгруэнтных? — переспросил Рашид.

— Ну да, которые точно совмещаются друг с другом.

— А-а, теперь понятно.

Джек видел, что никто, кроме Рашида, ничего не понял.

— Но ведь ты мог все это делать и без Евклида. Зачем тебе еще что-то учить? — не унимался Юсеф.

Рашид возразил:

— Когда человек понимает, что и как он делает, он чувствует себя намного увереннее.

— Кроме того, — сказал Джек, — теперь, когда я разбираюсь в геометрии, я могу легче справиться со всеми трудностями, над которыми ломал голову мой отчим.

Он был несколько расстроен таким разговором: учение Евклида явилось ему как слепящий луч озарения, но ему никак не удавалось донести до остальных смысл своих открытий. Он решил попробовать зайти с другого конца:

— Метод Евклида — очень интересный. Он берет пять аксиом — очевидных истин — и из них логически выводит все остальные.

— Дай мне хоть один пример аксиомы, — сказал Рашид.

— Линия может быть продолжена до бесконечности.

— А вот и нет, — сказала Айша, которая раздавала гостям чашечки со свежим инжиром.

Гости были сильно удивлены тем, что девочка вдруг вмешалась в спор мужчин, но Рашид снисходительно рассмеялся. Айша была его любимицей.

— А почему нет? — спросил он.

— Просто когда-то она должна закончиться, — ответила дочь.

— Но в твоем воображении она может продолжаться бесконечно, — возразил Джек.

— В моем воображении вода может течь в гору, а собака — говорить по-латыни, — упрямилась Айша.

В этот момент в комнату вошла ее мать и, услышав слова дочери, коротко и сердито сказала:

— Айша, прочь отсюда!

Мужчины рассмеялись. Айша скорчила недовольную гримаску и вышла.

— Да, тот, кому она достанется в жены, будет богатым человеком, — сказал отец Юсефа. И снова раздался дружный хохот. Джек смеялся вместе со всеми, а потом заметил, что все смотрят на него, как будто предметом шутки был он.

После обеда Рашид показывал гостям свою коллекцию механических игрушек: сосуд, в котором можно было смешать вино с водой, а вытекали они раздельно; прекрасной работы водяные часы, удивительно точные; кувшин, который сам наполнялся жидкостью, и она никогда не переливалась через край; и маленькую деревянную женскую статуэтку, глаза у которой были из особых кристаллов, накапливавших днем на жаре воду и источавших ее с наступлением вечерней прохлады, так что казалось, женщина плачет. Джек, так же как и Рашид, был в восторге от всех этих забавных штучек, но больше всего его манила своей таинственностью плачущая статуэтка, поскольку остальные устройства поддавались объяснению, а разгадать секрет статуэтки не мог никто.

Потом все сидели в тени аркад, клевали носом, пытаясь играть в какие-то игры, вели неспешные праздные беседы. Джек тоже хотел иметь такую большую семью, сестер, братьев и прочую родню, и чтобы все они собирались в его доме, а сам он был бы уважаемым в городе человеком. Внезапно ему вспомнился разговор с матерью, в день, когда она спасла его из монастырской тюрьмы: он спрашивал ее о родственниках отца, и она тогда сказала, что у него во Франции осталась большая семья. А ведь где-то и у меня есть такая же семья, подумал Джек, Братья и сестры отца — мои дяди и тети, а их дети — мои кузены и кузины — должны быть примерно моего возраста, Вот бы найти их.