Он с трудом переживал унижение, которое ему пришлось испытать после поражения в Кингсбридже. Кто же мог знать, что ему будет дан такой жестокий отпор, что его людям придется спасаться бегством, оставляя на поле боя убитых и раненых. Но самым страшным для него оказалось то, что построили эту чертову стену под началом Джека Джексона, любовника Алины, того самого, которого он собирался убить.

Да, ему не удалось задуманное, и тем сильнее он стремился к отмщению.

Уолеран тоже, похоже, думал о Кингсбридже:

— До сих пор в голове не укладывается: как им так быстро удалось построить стену?

— Ну, настоящей стеной это назвать трудно, — сказал Уильям.

Уолеран кивнул:

— Но и Филип уже наверняка думает, как укрепить ее. Если бы я был на его месте, то сделал бы ее и выше, и крепче, возвел бы сторожевые башни и посадил бы туда наблюдателей. Судя по всему, тебе придется забыть о набегах на Кингсбридж.

Уильям про себя согласился, но виду старался не показывать.

— Можно попробовать взять город в осаду.

— Это совсем другое дело, не такое простое. О молниеносном набеге король может и не узнать. А вот длительная осада, когда горожане, не дай Бог, успеют отправить королю письмо с просьбой о защите… Это уже опасно.

— Стефан не станет ссориться со мной, — сказал Уильям. — Я нужен ему.

Впрочем, он совсем не был убежден в этом. В конце концов придется, наверное, уступить и согласиться с епископом, решил Уильям, Но ему очень хотелось, чтобы Уолеран приложил к этому какие-то усилия и почувствовал себя немного обязанным ему. А потом Уильям потребует от него то, что не давало ему покоя последнее время.

Из толпы вышла худющая, изможденная женщина. Прямо перед собой она толкала хорошенькую девочку лет тринадцати, возможно свою дочь. Мать распахнула верх тонкого платьица девочки, обнажив ее крохотные незрелые грудки.

— Шестьдесят пенсов, — прошептала она.

Уильям почувствовал возбуждение, но покачал головой в знак отказа и прошел мимо.

Ребенок, торгующий своим телом, заставил его вспомнить об Алине. Ей было чуть больше, когда он взял ее силой. С тех пор прошло уже десять лет, а он все никак не мог забыть ее. Может быть, мне никогда больше не заполучить ее, подумал он, но и другим она не достанется.

Уолеран выглядел задумчивым. Он, похоже, совсем не смотрел себе под ноги, но люди и так расступались перед ним, словно боялись даже прикоснуться к его черному одеянию.

— Ты слышал, что король взял Фарингтон? — вдруг спросил он.

— Я был там.

Это была решающая победа во всей гражданской войне. Стефану удалось взять в плен сотни рыцарей, захватить множество трофеев и заставить Роберта Глостерского отступить на запад. Победа короля была настолько впечатляющей, что его давний соперник на севере, Ранулф Честерский, сложил оружие и присягнул на верность Стефану.

— Теперь, когда король почувствовал свою силу, он, думаю, не потерпит, чтобы его бароны вели свои собственные войны, — сказал Уолеран.

— Возможно, ты и прав, — ответил Уильям, почувствовав, что сейчас настал момент согласиться с епископом и выложить ему свою просьбу. Но он никак не решался. Просить — значит раскрыть душу, а граф этого терпеть не мог, тем более перед таким безжалостным человеком, как епископ Уолеран.

— Оставь Кингсбридж в покое, хотя бы на время, — продолжал епископ. — Теперь у тебя есть овчинная ярмарка, каждую неделю открывается рынок, пусть даже не такой большой, как прежде. Твоя торговля идет куда как успешно. У меня дела тоже идут неплохо. Я увеличил свое богатство, навел порядок в своих владениях, построил новый замок. Так что нет, пожалуй, особой необходимости воевать с приором Филипом — по крайней мере сейчас, когда это политически опасно.

На рыночной площади повсюду люди жарили, варили и тут же торговали всевозможной едой, воздух был напоен самыми разными запахами: супов с приправами, свежего хлеба, сахарной карамели, вареных окороков, жареного бекона, яблочных пирогов. Уильям почувствовал тошноту.

— Пошли в замок, — сказал он.

Они ушли с рынка и отправились вверх по склону холма. Шериф устраивал сегодня ужин. У ворот замка Уильям остановился.

— Похоже, ты прав насчет Кингсбриджа, — сказал он.

— Я рад, что ты меня понял.

— Но я по-прежнему хочу отомстить этому Джеку Джексону, и ты мог бы помочь мне, если бы захотел.

Уолеран красноречиво повел бровью. Выражение его лица говорило, что он готов с удовольствием выслушать, но не считал себя связанным какими-либо обязательствами.

— Алина обратилась с просьбой расторгнуть ее брак, — продолжал Уильям.

— Да, я знаю.

— И что ты думаешь?

— По всей видимости, у них никогда не было брачных отношений с Альфредом, и брак считается несовершенным.