Джек с трудом представлял себе, как он объяснит это на ложе своим собратьям.

— Я думаю, было бы лучше предложить им самим обсудить твое мнение, а не просто объявить как о чем-то уже решенном.

Филип замотал головой:

— Они решат, что тут можно спорить и что я могу пойти на уступки. Потом предложат работать половину престольных праздников и разрешить им переводить на лучшие места какое-то количество работников.

Приор безусловно прав, подумал Джек.

— Но ведь это же вполне разумно, — тут же вслух добавил он.

— Конечно разумно, — вспылив, сказал Филип. — Но на мировую я не пойду. Даже те меры, что я предлагаю, уже недостаточны. Об уступках с моей стороны не может быть и речи.

— Ну хорошо, хорошо, — примирительно сказал Джек. Он понял, что сейчас убеждать Филипа бесполезно. — Что-нибудь еще?

— Да. Прекрати закупать новые материалы. Используй до конца те запасы камня, железа, дерева, которые пока есть.

— Но мы не платим за дерево! — возразил Джек.

— Да, но зато платим за перевозку.

— Ты прав. Согласен. — Джек подошел к окну и окинул взглядом монастырский двор, где были аккуратно сложены камень и лес. Он сразу же без труда определил, сколько и чего было в запасе. — Я думаю, с меньшим количеством рабочих нам этого хватит до следующего лета, — сказал он, немного подумав.

Филип тяжело вздохнул:

— Боюсь, будущим летом мы никого не сможем нанять. Все будет зависеть от того, сколько будет стоить шерсть. Тебе лучше сразу предупредить их.

— Неужели дела так плохи?

— Хуже на моей памяти не было. Все, что нужно сейчас стране, — это три года хорошей погоды. И хороший король.

— Вот тут я с тобой соглашусь, — сказал Джек.

Филип ушел к себе в дом. А Джек все утро провел в мучительных раздумьях: что же теперь будет? Как продолжать строительство нефа? Либо пролет за пролетом, начиная от перекрестья и дальше к западной стене, либо начать с фундамента и по всему периметру здания класть горизонтальную кладку, поднимаясь вверх. Второй способ был более быстрым, но тут требовалось много каменщиков. Джек сначала собирался строить именно так. Но теперь передумал. С меньшим количеством рабочих можно было возводить неф только по пролетам. И еще одно преимущество такого способа привлекало Джека: любые изменения, которые он вносил в свой замысел, можно было испытать сначала на одном или двух пролетах, прежде чем переносить их на все здание.

С грустью размышлял он и о том, к чему приведет их в итоге отсутствие денег. С каждым годом работы будет все меньше и меньше. Мрачные мысли лезли ему в голову: год от года он будет стареть, станет совсем седым и слабым и, так и не завершив дела своей жизни, умрет, и похоронят его на монастырском кладбище в тени недостроенного собора.

Колокол прозвонил полдень, и Джек отправился на собрание ложи каменщиков. Они сидели за элем с сыром, и он впервые заметил, что у многих не было даже хлеба. Джек попросил тех, кто обычно уходил обедать домой, ненадолго задержаться.

— У приора почти не осталось денег, — сказал он.

— На моей памяти не было еще ни одного монастыря, который рано или поздно не разорился бы, — с ухмылкой произнес один из самых опытных каменщиков.

Джек пристально посмотрел на него. Звали человека Эдвард Двойной Нос, из-за того что на лице у него была огромная бородавка размером с нос. Он был отличным каменотесом, мастером вытачивать круглые формы, и, когда нужно было изготовить колонну или барабан купола, Джек всегда обращался к нему.

— И все же, — сказал он, — признайтесь, что в нашем монастыре дела обстоят гораздо лучше, чем где-либо еще. Хотя и приор Филип не всесилен: он не может предотвратить ураганы и неурожаи, поэтому ему приходится тоже сокращать расходы. Я хотел сказать вам все как есть до того, как вы разойдетесь на обед. Начать с того, что новых запасов камня и дерева мы делать не будем.

Прослышав про серьезный разговор у каменщиков, стали сходиться и ремесленники из других лож.

— Этого запаса дерева нам на зиму не хватит, — сказал старый плотник Питер.

— Должно хватить, — ответил Джек. — Строить будем медленнее, ведь нас теперь будет меньше. С сегодняшнего дня сокращаем число работников.

И тут же понял, что допустил ошибку, начинать надо было не с этого. Отовсюду послышались негодующие возгласы, все заговорили хором. Надо было как-то поосторожнее, подумал Джек. Но если бы знать как. Мастером он был уже семь лет, но ни с чем подобным ему не приходилось сталкиваться.

Общий шум заглушил голос Пьера Парижанина, каменщика, пришедшего в Кингсбридж из Сен-Дени. За шесть лет, что он жил здесь, его английский все еще был далек от совершенства, а когда он злился, его и подавно с трудом можно было понять. Впрочем, это его ничуть не смущало.