Ярость вскипела в груди у Алины: в его словах звучала страшная, жестокая правда.

— Брак этот был несостоятельным, и она подавала прошение о разводе.

— Которое никогда не было удовлетворено. Их брак был освящен Церковью. Согласно закону, они до сих пор являются мужем и женой. Никакого изнасилования не было. Скорее, наоборот. — Уильям резко повернулся и показал пальцем на Алину: — Она давно мечтала избавиться от своего мужа и наконец уговорила своего брата помочь убрать его с дороги. И он сделал это — ее же кинжалом!

Холодный страх сковал сердце Алины. Все, что говорил сейчас Уильям, было бесчеловечной ложью, но для стороннего человека, кто не был свидетелем происшедшего, все это могло звучать вполне правдоподобно. Ричард был в большой беде.

— Шериф не имеет права арестовать графа, — сказал Филип.

Приор был прав. Алина совсем забыла об этом. Уильям достал свиток.

— У меня есть королевский рескрипт. Я арестовываю его от имени короля.

Алина чувствовала себя опустошенной и раздавленной. Уильям предусмотрел все до мелочей.

— Как же ему это удалось? — прошептала она.

— Да уж, везде поспел, — сказал Джек. — Наверняка, как только до него дошли слухи, сразу помчался в Винчестер и добился, чтобы его принял король.

Филип протянул руку к свитку.

— Покажи мне рескрипт, — сказал он.

Уильям тоже вытянул вперед руку. Между ними оставалось несколько ярдов, и какое-то время они так и стояли с вытянутыми руками, потом Уильям сдался, сделал несколько шагов навстречу Филипу и вручил ему свиток.

Приор прочитал его и вернул.

— Тем не менее это не дает тебе права нападать на монастырь.

— Это дает мне право арестовать Ричарда.

— Он попросил убежища.

— А-а. — Уильям, похоже, не был удивлен. Он кивнул головой, словно услышал подтверждение чего-то неизбежного, и отступил на несколько шагов. Когда он снова заговорил, голос его звучал достаточно громко, чтобы всем было слышно. — Так передай ему, что он будет немедленно арестован, как только покинет пределы монастыря. Мои помощники останутся в городе и будут к тому же следить за его замком. И запомните… — Он оглянулся на собравшуюся толпу, — запомните, что тот, кто посягнет на представителя шерифа, посягнет на слугу короля. — Уильям вновь посмотрел на Филипа: — Передай ему, что он может оставаться под прикрытием монастыря сколь угодно долго, но, если ему вдруг захочется покинуть эти стены, пусть знает: ему придется ответить перед правосудием.

Повисла гулкая тишина. Уильям спустился по ступенькам и пересек дворик кухни. Слова его прозвучали для Алины как приговор о заточении. Толпа расступилась, чтобы пропустить его. Проходя мимо Алины, Уильям бросил на нее взгляд, полный самодовольства. Все напряженно следили, как он прошел до ворот и вскочил в седло. Отдав команду своим всадникам, он поскакал прочь. Двое из его людей остались у ворот и внимательно наблюдали за тем, что происходит на территории монастыря.

Когда Алина обернулась, Филип стоял рядом.

— Идите в мой дом, — сказал он ей и Джеку. — Нам надо поговорить. — И вернулся в здание кухни.

Алине показалось, что он втайне чем-то доволен.

Всеобщее возбуждение улеглось. Строители, оживленно обсуждая происшедшее, разошлись по местам. Эллен пошла домой к внукам. Джек и Алина через кладбище направились в дом приора. Когда они вошли, Филипа еще не было. Решили подождать его на лавке у окошка. Джек почувствовал, что Алина очень переживает за брата, и нежно обнял ее.

Она огляделась. Ей показалось, что обстановка в доме у Филипа с каждым годом становится все богаче. Конечно, ее никак нельзя было сравнить с убранством графских покоев в замке, но она перестала быть такой строгой и аскетической, как прежде. Перед небольшим алтарем, в углу комнаты, лежал коврик, чтобы коленям было не так жестко во время долгих ночных молитв; на стене за престолом висело серебряное распятие, украшенное драгоценными камнями, — судя по всему, чей-то дорогой подарок. Что же, подумала Алина, приору не повредит, если он с годами будет поснисходительнее к себе; тогда он сможет и другим многое прощать.

Спустя некоторое время появился Филип. Он буквально втащил в дом упирающегося, взволнованного Ричарда. Тот начал с порога кричать:

— Уильям не имеет никакого права! Это безумие! Альфред пытался изнасиловать мою сестру, у него в руке был нож! Он чуть не убил меня!

— Успокойся, — сказал Филип. — Давайте не спеша все обсудим и тогда уж решим, чего нам стоит опасаться и стоит ли вообще поднимать панику. Присядем.

Ричард сел, но продолжал горячиться:

— Нам нечего опасаться. Шериф не вправе арестовывать графа даже за убийство.

— А вот Уильям решил рискнуть, — сказал приор. — За воротами монастыря остались его люди.

Ричард пренебрежительно взмахнул рукой:

— Они мне не помеха. Я уйду от них с завязанными глазами. А Джек будет ждать меня с лошадью за городской стеной.

— А что ты будешь делать, когда доберешься до графского замка? Там ведь тебя тоже ждут люди Уильяма.

— Подумаешь! Проскользну как-нибудь. Или вызову своих людей встретить меня.

— Звучит убедительно. А потом что? — продолжал допытываться Филип.