Вот какая загогулина образовалась к семидесятым годам во всем Закавказье. Грузинская ССР просто «особо» на этом фоне выделялась. И в таком дерьме майору с его опергруппой придется копаться весь ближайший месяц. Кропотливо, нудно, и безо всяческих подвигов. Для последних на базе сидит спецгруппа «волкодавов». Уж непонятно откуда их набрали, но и для века двадцать первого они выглядели достаточно грозно.

— Михаил Шотаевич, ваши документы, конечно, крайне любопытны, но в них мало конкретики.

— Слушай, Витя, — заместитель министра внутренних дел Грузинской ССР Довгадзе тяжело вздохнул, — что могли, то вам и предоставили. У меня на это дело грамотных людей не хватает. Потому вас и позвали. Мы же министерство на сто процентов зачищаем. Нет у меня пока кадров, нет.

Настоящий коммунист и честный служака печально развел руками. Николай понятливо кивнул. «Дядю Мишу» он искренне уважал и с самого начала их работы в Грузии старался опираться на его поддержку и знания. Так бывает всегда. Даже в погрязшей в дерьме системе могут найтись чистые руки. Без них общество очень быстро разрушается до самого основания. Эта закономерность была справедлива и для будущей России. Пока количество порядочных сотрудников не падало за определенный процент, органы сдерживали вал преступности. В ином случае они становились пристанищем для «оборотней в погонах».

Но…один в поле не воин! Наводить порядок приходилось совместными усилиями. Разгон и воссоздание МВД республики был чем-то похож на то, что сделал в будущем президент Саакашвили. У того получилось на время создать «чистую» полицию без взяток и соблюдающую закон. Хотя это никак не сказалось на людях, обладающих хоть какой-то властью. В высших эшелонах тогда ничего кардинально не поменялось, разве что стало малость культурней. В итоге все вылилось в очередную показуху.

Сейчас же задача была сложнее. Наполнить милицию совсем новыми людьми, заточенными на социализм и закон. Они находились, но у них пока не было соответствующего опыта. Довгадзе к тому же использовал собственный хитрый метод, набирая себе в отделы людей разных национальностей. Ведь мало кто помнит, что Тбилиси изначально не был чисто грузинским городом, грузины и позже не составляли в нем большинство. Порвать кланово-родовые связи удавалось только отдалив сотрудников от их постоянного места жительства и родственников.

Но воссоздание целого министерства все-таки дело времени. Чистить же Авгиевы конюшни требовалось уже сегодня. Поэтому со всей страны, но в основном из РФСР потянулись на юг бригады усиления. И многим из местных воротил и негодяев резко поплохело. Старые связи и былое могущество не помогало. Суды также проводились за пределами республики, что резко повысило процент обвинительных приговоров.

— Ладно, Виталий, возьми на себя винную промышленность. Там оперативники из Рязанской ОБХСС работают, пристегни к себе в помощь.

— Есть, — коротко ответил капитан Шмидт. Его чисто немецкая пунктуальность уже не раз помогала им в сложных расследованиях.

Комично у них как-то вышло в Одессе, где несколько воротил местного теневого рынка еврейской национальности были вызваны к следователю. Торгаши уже были в возрасте и войну застали. Так что когда раздался громкий возглас — «Капитан Шмидт, пройдите в комнату для допроса!» — некоторым из них стало по-настоящему плохо. Зато расследование здорово ускорилось.

Ах, Одесса! Настоящая жемчужина у моря! Жаль, что море еще в мае не прогрелось, но зато сколько цветов вокруг, как и расцветших бутонов девичьих сердец. Некоторые товарищи из опергруппы позволили себе тогда лишнего, за что получили нагоняй от самого руководителя Разведки МВД. Ну из песни слов не выкинешь!

— Растопин, о чем задумался? — Довгадзе налил себе и своему другу из Москвы еще из оплетенной бутылки и пододвинул ближе тарелку с сыром. О делах переговорили, в первый вечер можно и передохнуть. Жалко было старому чекисту тех людей, кто не умеет отдыхать и расслабиться. Плохо будет им потом работать!

— Одессу вспомнил. Сложный город.

— Сложнее чем у нас?

Майор задумался и кивнул.

— В чем-то намного сложнее. Традиции у них больно мудреватые и в седую старину уходят. Вспомнить хотя бы, как после войны там Жуков порядок наводил. И даже ему, опытному ветерану самых ужасных сражений Отечественной пришлось покумекать и многое поменять в методах.

— Нашел там людей, кто еще помнит? — удивился грузин.

— Почему и нет? Они еще даже на службе. Знаешь, — Николай отпил из бокала, — в моем времени это были древние старики. И я тогда думал, ну что могу от них такого интересного услышать? Сейчас же понимаю, насколько они умнее и шустрее нас. Да и духом крепче.

— Удивили?

— Не то слово, дядя Миша. Вопрос ребром поставили — какого хера мы-то такие слабаки?

— Ну про тебя такого не скажешь, — генерал хитро улыбнулся. Хоть и прожил он большую часть жизни вне Грузии, но южным человеком все равно остался.

— Да что я? Ваши тут…тюлени они, дядя Миша. Там, где надо в зубы дать, телепаются и мешкают. Вот поэтому и бардак вокруг. Сопли жуете, а не работаете

— Ну ты это… — глаза Довгадзе сузились, — говори да не заговаривайся. Все-таки не тридцатые на дворе. Законность прежде всего!

— Вот эта сволочь вашей добротой и пользуется!

Они некоторое время молчали. Небольшая беседка находилась в углу двора. Мерцали над головами тусклые лампочки, придавая обстановке большей таинственности. Все уже разбрелись по комнатам, не мешая своим руководителям поговорить по душам. Если бы кто-нибудь в этой республике знал, что от этих двоих людей в погонах зависит сейчас будущее Грузии, то очень бы удивился. Наконец, Довгадзе не выдержал.