Баиров бросил взгляд на висевший на груди майора орден «Красного знамени». Иевлев был в так называемой «повседневке», поэтому все регалии в виде значка училища и наград на нем должны быть представлены. Полевая и рабочая формы лежали в большой сумке. Михаилу за эти недели в Москве уже порядком надоели любопытствующие взгляды прохожих, потому и сейчас он глянул в ответ не очень ласково.

— С Ливана?

— С него самого.

— Слыхал, несладко там временами было.

— Так за отпуск ордена не дают. Сами из каких? — ответил на бестактность подобным же вопросом Иевлев.

— Тебе, майор, палец в рот не клади. Смежники мы ваши, но работаем больше в поле.

— Ясно, — о группе ГРУ командир батальона был предупрежден, поэтому нисколько не удивился. — Есть проблемы?

— Да так, местные шалят иногда. Племена, дикие люди.

— Ага, «дети гор».

Оба офицера засмеялись, только Баиров посмотрел на них с некоторым недоумением. Не хватало ему общего образования.

— Значит, вы с передовым отрядом?

— Послезавтра мои прибывают. Рота, которой в Ливане командовал.

— «Знамя» за что?

— За Бейрут, помогли гражданских эвакуировать.

— Ха, так я репортаж про вас по телевизору видел! — засиял улыбкой прапорщик. — То-то думаю лицо у вас знакомое.

— Ну да, мне еще за съемку в энтом кинофильме от начальства влетело. Как будто было время оглядываться. Живыми бы уйти.

— Говорят, наши там полгорода снесли?

— Ну не половину, но несколько кварталов точно! Зато после стало так тихо…

— Взялись, наконец, наши генералы за ум, — покачал головой Белов. — Армия должна работать, а не на зимних квартирах отсиживаться.

Иевлев устроился поудобней на скамейке и в несколько глотков допил сладкую газировку. Он глянул в сторону чернявого прапорщика. Тот явно был родом с какой-то среднеазиатской республики, что смутно о чем-то напоминало. Капитан взгляд оценил правильно.

— Музафар у нас в мусульманской роте.

— Опа-на! Что-то я слыхал про такое в том будущем. В Афгане воевали.

— От кого? — тут же напрягся ГРУшник.

— Так я у самого Воронина учился. Слыхал про такого?

— Кто же его не знает. Он и их банду, — Белов кивнул в сторону прапора, — натаскивал. Да и сама идея, похоже, от него и пошла. Ну так и правильно, с басмачами также боролись. Чего велосипед выдумывать?

— Сюда зачем?

— Так и здесь муслимов хоть залейся! Ты, брат, не смотри, что они все черные. Баб также, как арабы кутают, всякие дурные обычаи соблюдают. Вот их сюда и послали для наведения, так сказать, моста дружбы и взаимопонимания.

Баиров коротко добавил к ответу ГРУшника:

— Нас, товарищ майор специально обкатывают в разных полевых условиях. Но я не жалуюсь, хоть мир повидаю.

Иевлеву много объяснять было не надо, прессу он почитывал, с друзьями по училищу общался.

— Давно из Кабула?

Белов снова засмеялся и запанибратски хлопнул майора по плечу.

— Наш человек! Хотя сюда других и не посылают. Мы передовая база направления, строим, так сказать, будущее!

— Как там сейчас, Музафар?

— Да тихо, товарищ майор.

Баиров оказался выходцем из Горного Бадахшана, области Таджикистана на Памире. Там издревле жили настоящие горцы, потомки древних народов. Его родители еще в молодости переехали работать в Душанбе, дав сыну неплохое образование. Музафар знал несколько языков, в том числе дари и пушту. Хотел стать переводчиком, и армия ему эту возможность предоставила. После стажировки он получит офицерские погоны.

— Слышал, что наши в Афгане военные базы арендовали.

— Так точно, в Джелалабаде и Кандагаре. В обмен на военную помощь в виде оружия и обучения. Генерал Дауд нынче лучший друг шурави! О будущем все их политики в определенных рамках наслышаны и очень этого не хотят. Превратиться в государство изгой.

— То есть путча в семьдесят восьмом не будет?

— Зачем он нужен? Самых буйных революционеров в Союзе оставили, учиться поднимать народное хозяйство. «Хальк» и «Парчам» объединили в единую фракцию в их парламенте. С сильно недовольными и слишком резкими лидерами мор случился.

— Вот так сразу и мор?

— Так что вы хотите? Там же в медицине настоящее средневековье, люди частенько болеют и даже умирают.

— Ну да, — Иевлев же задумался.

Жесткая внешняя политика новых руководителей Союза временами приводила в трепет. Они могли пойти на резкие движения, никого не спросясь и не спрашивая одобрения. Тайные операции за рубежом, участие в разнообразных внутриполитических интригах третьих стран, использование союзнических спецслужб типа «Штази» в собственных интересах и даже «втёмную». Руководство внешней политики СССР нынче уже ничем не гнушалось. Послезнание быстро затирало последние следы совестливости и приличий. Нечего жалеть будущих предателей и откровенных врагов. Своих бы кто пожалел! Чего о чужих плакать? Хватит проливать русскую кровь за просто так. Международное сообщество внезапно вместо хоть и здорового, но неуклюжего медведя увидело перед собой настоящего хищника. Умного, крепкого и невероятно беспощадного. Ну что ж, если не ценили прошлое. То получите новую реальность. Те, кто поздно осознавал текущее положение дел, вскорости оказывался в политическом небытие, ну или просто в небытие.