Откуда взялась острая потребность защитить ее? Наказать Уайта? Желание стереть с ее лица слезы вместе с уродским синяком, а его — заставить умываться слезами. Кровавыми.

Неясно откуда, но противиться этому он не собирался.

В гостиной придурка не оказалось. Взлетел по лестнице, дернул дверь.

— Шам? — Уоррингтон опасливо покосился со своей постели.

"Не ты".

На кровати у окна развалился Уайт, насвистывая какую-то мелодию. Поднял голову, замечая движение.

— О, Шам, ты…

Не успел закончить. Сложно это сделать, когда в рот врезается кулак и вдавливает в подушку.

Истеричное мычание, вытаращенные глаза. Руки пытались оттолкнуть. Бессмысленно.

Схватил за волосы, стаскивая на пол, под вопли Уоррингтона.

— Что? Что? — лепетал Уайт, и застонал.

Хруст заполнил комнату. От удара о каменную стену сломался нос.

Дейвил дернул голову на себя и снова впечатал в камень.

— Блять, Шам, ты чего? — вопил Уоррингтон, не зная, как лучше поступить: пытаться оттащить Дейвила или самому держаться в стороне.

— Я нихуя не обязан объяснять.

Хлюпающий звук, смешанный с хрустом от очередного жесткого столкновения со стеной, по которой текла кровь.

Толкнул его в стену последний раз, безразлично проследив, как тот сползает на пол безвольным мешком. Стер попавшую на руку каплю крови.

— Уберешь здесь все, — приказал Уоррингтону, пальцем показывая на кучу дерьма, некогда Уайта.

— Бля-ять, Шам, — завыл Джеффри, — ты убил его, что ли? Бля-ять…

Он не обратил внимания на его стенания. Сбегая по лестнице вниз, обвел взглядом застывшие лица.

Слышали?

Скорее всего.

— Идите спать, нехуй сидеть ночью, — бросил бесцветно и вышел из башни.

Не особо стало легче. Слегка. Только чувство удовлетворения, что тварь получила по заслугам. Он еще утром хотел ему врезать.

Уайт не сказал ничего нового, Фоукс слышала массу всего в свой адрес в разных вариациях. И всегда ему было плевать. Сам много чего говорил. А сегодня что-то щелкнуло, включая желание затолкать слова обратно Патрику в глотку.

***

Голова перестала кружиться. Осталась ноющая боль в месте удара и небольшое давящее ощущение в затылке.

Переживет.

Зашла в ванну, на ходу стаскивая с себя свитер. Бросила, не заботясь о том, куда упадет.

Уперлась ладонями в раковину, не решаясь посмотреть в зеркало.

"Ничего страшного. Что бы там ни было — все пройдет".

Уговаривала себя, делая медленный вдох и более растянутый выдох. Прикрыла веки, подняла голову.

А теперь смотри.

В глазах один большой вопрос, суть которого непонятна. По левой части расползся красочный синяк. Яркий. Симметрично с фениксом, тот на шее с правой стороны.

Уголок губ слегка припух, почти незаметно.

Не так страшно. Думала, будет хуже.

Набрала прохладной воды в ладони и плеснула в лицо. Капли потекли на шею, попали на грудь и плечи. Слизнула влагу с губ, поморщившись от касания слева. Плеснула еще одной порцией.

По краю лба к коже прилипли мелкие волоски, на ресницах повисли крошечные капельки.

Прохладная вода затекла под тонкое кружево лифа. Кожа покрылась мурашками.

Было бы хуже, если бы все тело представляло огромный синяк.

Надо искать плюсы.

Уайт действительно мог совершить нечто гораздо более ужасное. Еще одну попытку изнасилования она бы не перенесла. Слишком сильный удар, от которого не так просто оправиться. А это… всего лишь синяк.

Дверь ее комнаты хлопнула.

Вздрогнула от неожиданности, и следом еще раз от вида Дейвила. Ничего в нем не изменилось. И разве должно? Она не имела представления, куда он ходил. Ей неинтересно.

— Что ты делаешь в моей комнате? — она снова уставилась на зеркало.

Теперь в нем отразилось еще одно лицо.

Дейвил лениво прислонился к откосу, сунув руки в карманы.

Он с легким наклоном изучал ее отражение, раздражая молчанием.

Конечно, это ведь Шам Дейвил. Он отвечает на те вопросы, на которые хочет, а все остальное идет мимо.

— Одного кристалла будет мало, — глубокий, вибрирующий голос пробрался под кожу.

Плеснула себе в лицо водой. Снова. Остужая, не позволяя поддаваться его чертовски сильному обаянию.