— Мишаааа, — у Толстого, в отличие от меня сил было больше, поскольку он тут же вскочил на ноги и замер с другой стороны кровати. — Миша, не дури!

— Не боись, Ваня, ты почти ничего не почувствуешь! — злость придала мне сил, и я медленно поднялся на ноги, прикидывая про себя, как будет лучше — броситься на него через кровать, или оббежать её справа?

— Миша, — Толстой считал мой порыв и дернулся в противоположную сторону. — Миша, давай поговорим, как взрослые люди? Как дворяне, в конце концов!

— Поговорим, — пообещал я Толстому, делая обманные рывки и примеряясь к финальному броску. — Ой, как поговорим…

— Так! — в голосе доктора звякнул металл. — А ну встали и вышли из госпиталя! Гимназисты ещё называется! Честь и гордость княжества! Устроили тут… салочки!

Я многообещающе посмотрел на Толстого, но доктору всё же подчинился.

С Толстым я ещё поквитаюсь за его болтливый язык, но с доктором ссориться — такое себе.

Он и так, вон, все время обо мне заботился.

— Простите, эм, — я поморщился, вспоминая имя, услышанное сквозь дрему, — Асклепий Иванович! И спасибо за то, что привели меня в чувство. Ощущаю себя на девяносто девять процентов!

— А ещё один процент куда делся? — довольно прищурился доктор.

— У Толстого спросите, — я кивнул на смутившегося парня и, ещё раз поблагодарив доктора, направился к выходу.

Толстого я решил игнорировать.

— Миша! Михаил!

Иван, похоже, понял, что сильно накосячил и бросился за мной следом.

— Да стой же ты!

— Чего тебе? — хмуро бросил я, не глядя на дворянина.

— Ну прости! — бухнул Толстой, пытаясь заглянуть мне в глаза. — Шутканул неудачно. Она, знаешь, как мне потом втащила!

— Во-первых, Ваня, — я поморщился от жаргонизмов Толстого. — Следи за своей речью. Втащила, шутканул… Ты дворянин или кто?

Толстой тут же закатил глаза, а я продолжил.

— Во-вторых, ты мне такой момент обломал! Вот зла не хватает! Молчу уж про наши будущие встречи! Да она ж меня сейчас ненавидит!

— Косякнул, — угрюмо буркнул Толстой, пропустив все мои слова про красивую речь мимо ушей.

Ну серьезно, Иван так выражается, будто бы это он форточник, а не я! И будто бы это он провел всё детство на ЧТЗ…

— Готов ответить.

— Да что с тебя взять, — я махнул рукой, чувствуя, как злость вытекает из меня, словно воздух из спущенного шарика. — Должен будешь!

— Без б! — радостно осклабился парень и, отступив на шаг назад, расплылся в довольной улыбке: — Ну что, пошли на бал?

Бал… Перефразируя слова классика: как много в этом слове для сердца аристо слилось!

Всякие юбки, туфельки, фраки, и мундиры. Музыка, надраенные полы, сверкание улыбок и драгоценностей, блеск шпаг и начищенных сапог!

Прицельная стрельба глазками и устройство не только любовных дел, но и налаживание деловых связей и полезных знакомств.

Я едва успел собраться — заботливый Фил подготовил фрак, который, правда, оказался чуть узок в плечах — как пришла пора выходить.

Фрак я всё же решил не надевать — некомфортно, да ещё и мал.

Фил мой выбор не одобрил, но спорить не стал. В мундирах на бал идти дозволялось.

Пока шли до центрального здания, главный холл которого оборудовали под торжество, с удовольствием пообщался со своими друзьями.

Больше всего меня порадовало, что Славик значительно окреп, а Фил из пухлого мальчика превратился в плотного парня.

Мирон, как был здоровяком, так им и остался, да ещё и подрос, прибавив, как мне показалась, несколько сантиметров.

Было видно, что ребята регулярно ходили в спортзал и тягали железо. А вместе с ними, как оказалось, занимался чуть ли не весь наш класс.

Вообще, встреча получилось очень душевной.

Славик меня молча обнял, Мирон стиснул так, что кости захрустели, ну а Фил, растолкав ребят, пожал мне руку и принялся вводить в курс дела.

Начал он с гимназии.

Оказалось, что я провалялся в отключке целую неделю, и теперь у меня куча долгов по учебным дисциплинам.

Преподы, по словам ребят, словно с цепи сорвались. Задавали много и нещадно гоняли за каждую повторенную ошибку.