Из небольшой квадратной вахты довольный женский голос напевал песню «Помоги мне» из кинофильма «Бриллиантовая рука».

Любить я раньше не умела так

Огненно, пламенно —

В моей душе неосторожно вы

Разбудили вулкан…

— Марья Ивановна, вы сегодня выглядите прекрасно, — молоденькая уборщица Раиса Селивёрстова, как положено с утра, подошла к тумбе вахтера за инвентарём. — Такая, прям, вся веселая, радостная — поёте! Что-то произошло хорошее?

— Произошло! — женщина повела плечами. Лицо её, до этого вежливо-равнодушное, стало мягким и добрым, в глазах засветилось дружеское участие. — Раисанька, праздник у нас. Как подумаю о нём, просто кровь бурлит от радости. До чего же хорошо на душе!

— Надо же! Здорово! А какой праздник?

— Наконец-то эти охламоны, тунеядцы и воздыхатели противных «Березок», перестанут нам досаждать. Всех до одного повыдерем, словно репей с грядок. И вновь станет тихо и спокойно в нашем доме как в старые добрые времена.

— Неужели? — технический работник удивленно расширила остро блеснувшие глаза.

— Да, Раечка. Правду говорят — есть-таки бог на свете! Главное верить и надеяться. Вот я поверила к концу жизни — и он услышал меня!

— Ой, Марья Ивановна, прям, заинтриговали. Такая прямо загадочная тайна — перетайна. Всё-таки, что произошло?

— Догадайся? — женщина игриво приподняла правую бровь.

— «Березки» будут репетировать, когда вас не будет на дежурстве.

— …И скорее всего где-нибудь в сыром подвале без света, отопления и еды, — девушка попыталась пошутить.

— Нет, не угадала! Лучше.

— Они будут репетировать вообще в другом месте, как вы и хотели — где-нибудь далеко за городом — в каком-нибудь далёком — предалёком, заброшенном селе или даже просто в колхозном поле, засаженном картошкой.

— Хороший вариант ответа. Но опять — нет!

— Всех хипарей-волосатиков вместе с их дурацкими гитарами и магнитофонами забрали в психушку и отпустят через год — полтора, если вообще отпустят — потому, что вы обо всём договорились с ихним начальством!

— Хотелось бы конечно, чтобы это случилось, — «охранница инвентаря» усмехнулась улыбкой голодной акулы. — Но ты опять не угадала.

— Марья Ивановна, сдаюсь. Больше нет вариантов.

— Хорошо, отвечу: В кои то веки комитет комсомола вместе с руководством затеяли нужное дело. Теперь все эти непутёвые бездельники, лоботрясы и хулиганы либо разбегутся по домам, либо, во что я абсолютно не верю, начнут работать.

— Работать? — не поверила девушка.

— Что я тебе рассказываю? Выйди на крыльцо, прочитай объявление и всё поймешь.

Рая вышла на улицу, и внимательно осмотрела огромный плакат, прикрепленный к витражному стеклу. На нём были нарисованы танцующие девушки с гитарами и большими буквами написано…

— Раиса, прочитала? — ответственная вахтер, недожавшись результата, выглянула на улицу. — Что скажешь?

— Ничего себе! — девушка внезапно произнесла фразу, явно не ту, что ожидали от неё.

Лицо уборщицы стало радостно-растерянным. Глаза, отравленные музыкальным «Нарзаном», заволокла поволока тумана, а затем они вообще остекленели.

— А можно работникам ДК принять участие? — губы музыкальной активистки немного оттаяли. — Я, например, могу остаться после работы. Или прийти в выходные. А ещё могу договориться на вечер, в подмену…

Новая, только что оснащенная студия звукозаписи Дома Культуры напоминала склад радиотехники. Вдоль стен были расставлены открытые шкафы, на полках которых, как на витрине магазина были выставлены различные теле, радио и аудио приборы. В центре комнаты впритык друг к другу стояло два больших массивных дубовых стола. За одним из них, в паутине проводов, сходящихся к нанизанной пирамидой аппаратуре, расположился Максим. С другой стороны, за одиноким микрофоном чуть сгорбившись, сидел Валерий Смирнов.