— Я попробовал самостоятельно перевести с английского на русский восстановленную песню аборигенов с планеты «Чанга-Чунга».

— И что? — путешественник во времени с интересом посмотрел на комсомольского друга.

— Получается полная абракадабра! Я не поверил результату и пошёл проверить себя в библиотеку, обложился словарями — получилось ещё хуже. В конце концов, я подошёл к Анне Аркадьевне, она у нас в Доме культуры ведет курсы разговорного английского. Она семь лет жила за границей! А потом ещё пять лет работала с иностранцами в посольстве. Стали переводить вместе с ней — получилось вообще ужасно.

— Послушай, к примеру, четвертый куплет…

Слышишь?! Малышка!

Снимай крышу со своего дома,

Немедленно ложись в постель, раздевайся до нога и ЖДИ!!!

Сейчас с неба начнут падать настоящие мужики!

Алелуя!

Будет дождь из брутальных самцов — мужиков!

Хэй-Хэй…

— Как можно такое исполнять? Да ещё по-русски? К тому же эта белиберда совершенно не рифмуется?

— Вовчик, — Валерка посмотрел на съёжившегося мальчишку, тщетно силясь сердито свести брови. — Ты спел правильно? Всё верно? Ничего не упустил?

— Не наезжай на ребёнка! — ди-джей решил заступаться за непризнанного гения. — Может быть, в песне были использованы многозначные слова. Скорее всего, надо понимать смысл слов в контексте всего предложения, а то и всего четверостишья. А может это вообще не песня или песня — но ни о чём. Кто этих проклятых капиталистов разберёт, про что они поют, когда напьются, в своих диких забугорных пабах и клубах.

— …И вообще, нам надо придумать, что то свое — Советское, родное, а не тупо переводить слова с одного языка на другой.

— А, что придумать? — сразу заинтересовался Смирнов.

— Не знаю. Ты же у нас гений по придумыванию и изобретательности — тебе и решать. Вот иди, шевели мозгами и не мешай нам работать.

— Так, — Максим строго постучал по столу ручкой. — Владимир не отвлекаемся. Поём следующую строчку, а то обед скоро закончиться.

Ай хиэ ё

Хат-бит,

Хат-бит,

Хат-бит…

Бегинг-фо-мо…

Паренёк мотороллером затарахтел под мелодию, больше походящую на ранний рэп в исполнении Винни Пуха из знаменитого советского мультика.

В творческую студию «звукозаписи» заглянула новая гостья — секретарь директора Дома Культуры.

— Ребята, Егор Кузьмич попросил передать вам красивые стихи. Он только, что выписал их из какого-то журнала. Сказал, может быть это поможет в написании новой песни.

— Точно! — Валерка хлопнул себя ладонью по голове, и его лицо засветилось от радости как лампочка. — Упасть и не встать!!!

— У нас есть стихи! — его глаза метали молнии, а руки выписывали какие-то необъяснимые движения. — А значит, мы можем создать к ним музыку. Парни!!! Всё гениальное — просто: Берем стихи — пишем к ним музыку — исполняем песню. И всё — работа сделана.

— Старик, на, возьми, — он с деловым видом сунул лист со стихами в руки малолетнего ребёнка. — Попробуй пропеть, что там написал директор. Только… это… проникнись чувствами и соберись! И… думай о чём-нибудь хорошем.

— Че петь, чё ли? — морща курносый, чуть вздернутый нос, певец вопросительно посмотрел на Максима.

— Попробуй. А вдруг получится?

— Гроза прошла. Дождя застыли капли под радужной дугой, — запел парнишка текст под бормотание больше похожее на… (К сожалению Максим, не смог определить, на что походила эта возвышенная импровизация).

Валерка заметался глазами по комнате, схватил со стола гитару и начал подбирать что-то величаво-эпохальное, а может быть эпохально-величавое, понятное только ему.

— В его глазах, как некое виденье, случайно появилась ты, — громко, с выражением тараторил розовощёкий крепыш.

— Трынь-дрень… дрень-трынь… трунь-дрень-дрень, — с непоколебимым упрямством пытался играть художник-оформитель только одному ему понятную «атомную» серенаду.

— Так! Всё! — Макс, как старший по выделенному ему помещению, решил завершить несанкционированный концерт озабоченных мартовских котов.

— Прекращаем самодеятельность! Идём на обед. А потом будем думать, куда плыть дальше.