— Нет, блин, на русском! — недоуменно посмотрели на ди-джея.

— На русском? — создавалось впечатление, что Котов сейчас грохнется в обморок.

— Конечно, на итальянском! — певец панибратски похлопал седовласого организатора по плечу.

— А может на русском! А вообще, к чему вопросы? Ставь, давай и не жужжи. Я, между прочим, деньги заплатил!

— Прекрасный выбор, «Ямайку» — так «Ямайку», — согласился ди-джей.

— Одевайте наушники. В них будет лучше слышно музыку. Пойте в микрофон.

— Давай, свои наушники… — пьяный «певец» выхватил гарнитуру из рук Макса. Натянул на голову. Взял микрофон. Откинул путающийся под ногами шнур. Приготовился петь.

— Дорогие друзья! Вячеслав Лукашкин приготовил приятный сюрприз! Сегодня, вместо стихов, он исполнит популярную песню… «Джамайка» на русском и итальянском языках!..

— О-о-о-оу! — пропели трибуны и удивленно затихли. Над полем повисла дышащая жаром тишина.

В динамиках (Техника сама отказывалась верить в случившееся) откуда-то издалека, словно с того света, проснулись и зазвучали первые аккорды известной композиции.

— «Я-мя-я-а-уй-ка-а», — пискляво, словно где-то за забором хулиганы мучили кошку, начал запевать Лукашкин.

Максим увёл «в ноль» с микрофона «удивительно чистый дискант» поэта. А потом вообще, от греха подальше, (Лучше перестраховаться) вытащил штекер из гнезда и положил его рядом с усилителем.

А тем временем место Лобертино Лоретти Лукашкина в колонках аппаратуры занял Валерий Шотаевич Меладзе… https://www.youtube.com/watch?v=eh9nICXN0GY

Ямайка, Ямайка,

Небо голубое,

Не насмотрится на море голубое

Счастье и беда твоя —

Тропическое солнце над тобою…

— Я-я-мя-у-ай-ка-а, — непонятно для кого выводил в микрофон, абсолютно некем не услышанный «Посол итальянской песни в СССР».

— Лу-каш-кин! Лу-каш-кин! — восторженно шумели и хлопали зрители, подбадривая выступление новоявленного певца. Лица светились, глаза горели восторгом. Успех был просто грандиозный. Многие начали подпевать.

— О-у-х, — тревожно выдыхал Котов, с трудом поддерживая стихо-певца, едва стоявшего на ногах.

— Ещё! Ещё! Ещё! — публика кипела подобно бульону в огромном котле.

— Еще?

— Как скажите! — Максим виртуозно, словно по клавишам пианино, водил руками, нажимал кнопки, крутил ручки, сдвигал тумблера.

— Джама-а-а-ай-ка-а-а-а-а-а-а-а-а-а-о-у,… - последовало продолжение по-итальянски.

На весь стадион завопил ещё никому не известный исполнитель «Витас».

Трибуны задрожали.

Всем стало понятно — певец Лукашкин разогрел голос и решил рвануть сразу с «первой» на «пятую» скорость в своём репертуаре.

И естественно, как и подобает вспыхнувшей звезде, начал петь песню заново, с самого начала…

Джама-а-ай-ка Джама-а-ай-ка

Квандо ми сембрва ди

бручаре сотто ил тью бель соле ардентэ.

Сай че ми потево диссетаре

Преса ль аква ди уно фонте…

Пьяный исполнитель итальянских песен вырвался из рук Котова и бросился совершать какие-то немыслимые, не подающиеся логике — дикие движения: Вихлять, словно на шарнирах, всеми частями тела, завывать в микрофон.

Голос «Витаса» оторвался от бренного тела и зажил собственной жизнью. Кудесник в очередной раз попытался взять пять с половиной октав…

— Сента-а бруко-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-у-у-урр…

Поэт задрал голову, подобно Юлию Цезарю, и вытянул вверх руку с микрофоном.

Столбики индикаторов ошалело полезли в красную зону и начали безумно стучаться головой в потолок…

Футбольное поле задрожало под ногами присутствующих гостей.

— Ни-че-во-се-бе!!! — неистовство искрила переполненная чаша стадиона. (Исполнение популярного шлягера в момент принесло Лукашкину славу талантливого певца и стяжателя разбитых женских сердец).

— Ай да Лукашкин! — хором ревели трибуны.

— … Ай да сукин сын!

— ….. Вот, что значит — настоящий поэт!