На соседней кровати место пустовало, это успокаивало, давало время побыть в одиночестве, чтобы подумать. Подумать — сложить два плюс два. Когда преподаватели на острове спрашивали учеников, я первое время отвечала — восемь, шесть, любую цифру, но не четыре. По одной простой причине — из вредности или желания выделиться. Надо сказать, сработало — я была очень известная из-за моей мнимой тупости. А закончилось всё очень быстро, лишив меня и чувства юмора и активности в будущем, папа просто на недельку закрыл дома на ключ. Конечно, я могла вылезти из окна, но не стала этого делать. Нарушенный приказ — не есть хорошо.

Угораздило меня потерять сознание. Какой позор! Слабые людишки падают в обморок, а Клейменные не падают, они так умирают. Третий обморок — третья стадия самоуничтожения. Первой предсмертной стадией я себе, пожалуй, жизнь сократила на десяток лет. Еще две стадии — и ... Мою болезнь уже не отмотаешь назад.

Гектор, наверное, долго будет смеяться, какая я слабая девчонка, еще и глупая, и страшная.

Гектор...Гектор...Гектор...

Головой постучала по бетонной стене, легко-легко, словно пытаясь выбить полученные знания изнутри черепа. К сожалению, не забывалось, я отчетливо помнила изуродованную руку Карателя с цепью.

Я подняла собственную, разглядывая тонкие полоски-вены, чуть выступающие на светлой коже. Вертела, вертела запястье неверяще. Я эти вены осколком разрежу?

Я не могла дойти до такого или не смогу. Это бред глупой шарлатанки Рады. Зачем это делать? Это самое низкое, что возможно сотворить с собой.

Колени обхватила руками, сцепив их в замок, валялась в белом, больничном халате длиной до бедра и ожидала прихода тети. Врач проверил кровь, основные медицинские показания оказались в норме. (У Клейменных и людей тела идентичны, а у Карателей жизненные показатели выше нормы. Их тела крепче от природы.)

Мужчина в очках с легкой проседью темных волос показался очень добрым и улыбчивым, шутил в процессе осмотра, чтобы не смущать юную девушку. Поделился новостью — что, наверное, меня принес мой Единственный? Это так... странно прозвучало, заставило смутиться, отвернуться от врача и лепетать какие-то слова-оправдания.

Тетя должна была вскоре после осмотра прийти и забрать домой, хотелось переместиться в свою кровать под одеяло и не вылезать до конца своих дней.

Когда раздался стук в дверь, головы по-прежнему не отрывала от стены, пялясь на призывный свет из окна и красивые, пушистые снежинки. Они сильно притягивали чистотой и мягкостью. Возникало желание схватить их и скушать.

— Да! — разрешила тете войти.

Не сразу туда посмотрела, но когда увидела, вылупила глаза.

Гребанный Клейменный...а нет...гребанный Каратель.

Я морально не была готова к разговору и встрече с ним и с его спокойной, непробиваемой улыбкой. Ее не сотрешь, не возьмешь платок и не закроешь ему рот и кирпичом даже не разобьешь. Идеальный у Гектора контроль над эмоциями. Как бы глаза не выдали меня теперь.

Гектор вошел в помещение в распахнутой, коричневой кожаной куртке и привычных джинсах с цепью. Цепь — колокольчики призывно зазвенели. Я запомнила мелодию смерти от зама. Я, конечно, не уверена в его статусе, но, если мыслить масштабно, и ведь не зря Гектор настолько самоуверенный. Не мог быть рядовым Карателем.

Макушкой прислонилась к ледяной стене и не шевелясь, наблюдала как хищник спокойно вышагивал по маленькой комнатке, выглядывал в окошко, открывал получше шторки, чтобы солнечный свет больше проникал внутрь, как раздевался медленно, кидал на одинокий стул верхнюю одежду. И каждый шаг...каждое движение, как последние шаги...приближение к помосту смерти...на гильотину, где отрубят голову.

Шаги громко звучали в голове, как ликующий рев толпы, жаждущей зрелища.

Я смотрела за передвижением его ног, кроссовок и видела, как дребезжала цепь на бедрах, создавая звуки. А когда присел на кровать рядом со мной, сердце замерло, льдом покрылось в ожидании, в преддверии последующих событий.

— Не спящая красавица, ты бледня бледней. Ужасно выглядишь! — услышала очередной комплимент, а Гектор наклонился выискивая мой взгляд, а я не могла поднять. Блуждала им по белым стенам или полу больничной палаты.

При первой встрече Гектор показался обычным на внешность, может немного симпатичным. Со временем стала привыкать и теперь да, пожалуй, находила привлекательным. Особенно улыбающегося, но когда не дарил эту эмоцию то становился «страшным», слишком звериные, острые черты пугали.

А сейчас сердце чуть быстрее застучало в груди под прочной броней-ребер, когда все-таки на секунду наши взгляды встретились.

Эй, эй, потише, сердце! Я же отдала тебя Артему давным-давно. Не возвращайся!

Едва заметила небольшое движение руки Гектора в моем направлении, я аккуратно, не пугая зверя, отсела назад к большой, пуховой подушке. Ноги подтянула к себе в виде некой баррикады между мной и мужчиной. Этим действием пыталась держать дистанцию.

А Гектор полу боком поудобнее устроился на кровати, ладони поставил с разных сторон от моих щиколоток. Рядом на покрывало положил пластиковую коробочку. Я прежде не замечала, что в руке у него была коробочка. А внутри...внутри нее что-то красное. Ягоды большие и такие ярко-красные почти бордовые — насыщенные ягоды клубники.