Прибыл домой сегодня в десять часов утра в это семейное «бомбоубежище», назовем так. Изначально этот дом на окраине округа являлся родовым гнездом, пока мать с отцом не умерли.

Тогда же пришлось брать ответственность на себя и идти добывать пост зама Карателей по округу голыми руками. Когда в честном бою, когда нет.

После того, как стал Гектором, переехал в однокомнатную квартиру, стал пользоваться авто отечественного производства десятилетней давности. Это всё равно, что разъезжать на велосипеде, так же тепло зимой, красиво и комфортно заднице. Я ходил в двух джинсах и пяти футболках и в довершении бухал. Идеальное алиби.

Еще не один тупой человечишка не сопоставил, что я — Гектор и есть Гектор — зам Карателей по округу.

— Мелкую убери! — скомандовал громко. — Или желаешь дочери продемонстрировать особенности мужского пробуждения?

— Анжел, девочка, выйди, пожалуйста! — более мягким голосом попросила родительница.

Я внимательно проследил, как две приставучие особи женского пола покинули комнату и оставили почти полный мрак наедине со мной. Один на один и даже дышать становилось спокойнее, когда находился в полной тьме, скрываясь от всех. Никто не видел моей сущности. Это состояние успокаивало с юности. Я не боялся темноты, всегда был ее частью.

Поднявшись с кровати, в огромные стеклянные окна увидел уличный фонарь, а на асфальтовую дорогу перед домой красиво падал первый снег. Первый снег в сентябре? Удивительно, впервые на памяти. Это тоже неплохое зрелище. Белые пятна на черном смотрелись красиво и не понять, кто кого поглощал? Тьма — белый или белый — тьму?

Извечная загадка, не поддающаяся разгадке.

Это моя комната с детства, но с недавних пор здесь появлялся редко.

Накинул шорты, предварительно выудив из длинного шкафа-купе. Футболку набросил на голое тело и пошел умываться: волосы и лицо намочил с целью взбодриться. В зеркале отчетливо просматривались опухшие веки и красные полопавшиеся капилляры на белках глаз. Я мягко говоря напоминал «красавчика», немудрено, что каждый второй считал алкоголиком или наркоманом.

На кухне нашел своих женщин, одна сидела на стуле в цветастом сарафане и смотрела, склонив белокурую голову к себе на колени. Покаянно. Признавала себя неправой из-за вторжения на частую территорию — комнату.

Обреченно вздохнув, громко произнес:

— Иди, включай красавицу! — махнул на дверь. Анжела, не поверив услышанному, подняла глаза, заулыбалась как будто ей подарили килограмм дорогих, вкусных лакомств. — Я скоро буду, с твоей мамой только поговорю.

Сестра возле плиты жарила что-то вкусное. На запах определилась картошка — это другой разговор. Уселся за стол, локти поставил на поверхность и подпер кулаками щеки.

— Прекрасная Елена, жрать хочу! — а потом спросил, отметив, изменения в сестре — она убрала темные пряди волос в пучок и надела черные, спортивные, теплые штаны, а сверху водолазку. — Куда собралась?

— Смена. Посидишь с Анжелой или вызвать няню? — сестра наморщила свой мышиный нос. Сразу дала понять, что второй вариант ей крайне не подходит, как впрочем и мне.

— Только посторонних не хватало, — буркнул, в сотый раз зевая.

Тогда же мне поставили огромную тарелку с жаренной картошкой и куском сочной говядины с кровью. В процессе еды вилкой едва не ткнул себе глаз.

— Поздравь с тридцать первым приводом к Карателям! — засмеялся сам над шуткой. Сестра не разделила оптимизма и юмора, скептически осматривала мое лицо. Обеспокоенно на предмет ушибов или ссадин. Не туда смотрела, радость моя, у меня не лицо, а тело — один сплошной синяк.

Руки убрал от тарелки и сложил под грудью, улыбаться больше не хотелось. Приступил к оценке слабого объекта перед собой.

Жалостливая слишком сестра, такая мягкая… Может, рождение дочери в свое время на нее повлияло и сделало тряпкой? Вот этим созданием — бедной сироткой. Брови хмурила, губы поджимала. Страстно мечтала что-то сказать в мой адрес, но боялась или знала — не послушаю.

Как будет задерживать сегодня на смене Клейменных? Если у нее опять проявилось это ужасное состояние тряпки.

Я начал давить на сестру:

— Задержали за нарушение общественного порядка в парке университета. Отвели целую толпу в Темный дом, там я подрался с одним мажорчиком и нас сопроводили в нижние камеры. Ух! — засмеялся наигранно для сестры. Очень весело улыбался для родственницы, будто мне на самом деле приносило искреннее удовольствие получать дубинками по спине. А ведь она верила...глупая.

Сестра резко встала со стула, и пошла наливать чай, скрывая нервозность за посторонним занятием. Не выдержала психологического напора, а я продолжил дальше:

— Скука смертная, ни один волосок не дернулся. Ольгердович прав, надо что-то посерьезнее придумывать. Во-первых, полная антисанитария, вонь на весь подвал. С этим надо что-то делать. Но вот то, что камеры открытые — это хорошо. Крики и жалобные стоны сводили с ума по-настоящему. Всю ночь мечтал вырваться из оков и пристрелить каждого Клейменного, который мешал спать. Представляешь! В кандалах пытался заснуть! — поднял обе руки вверх над столом, демонстрируя, как это было.