Страшно. Не думала, что гнев нашего вождя Захария (по совместительству отца), коснется когда-нибудь и меня. Но я рада, что отделалась лишь татуировкой на правой руке, нервной чесоткой и страхом темноты.

За нарушение законов могли навсегда оставить калекой.

— Детектор слежки за Артемом включен! — посмеялась рядом Алина, чем отвлекла от раздумий.

Артем поднимался со стороны дороги наверх острова. Он темноволосый, как почти все Клейменные. У него необычные глаза, как у зверя (у кошки) почти прозрачные, сероватые. Когда их щурил на солнце, казалось будто обдумывал хитрость. Друг слегка оброс, щетина проявилась на лице.

— Артем, как людской мир? Погряз во лжи? — спросила Алина, при этом улыбалась. Сложно понять флиртовала она или нет — вряд ли, манера общения такая, но меня это напрягало между ними.

— Ты там придешься по вкусу, красавица! — подмигнул Артем подруге, чем заставил меня только вскипеть.

Разозлиться. Возникло желание рвануть отсюда и оставить этих двоих наслаждаться друг другом. А Артем продолжал изводить нервные клетки тягучим голосом:

— Слышал вас в Приам отправляют?

Артем посмотрел, наконец, на меня, а не на грудь и роскошные темные волосы Алины.

Я кивнула равнодушно на вопрос, но отвернулась, поглядывая себе за плечо, словно зеленая трава под носом важнее, чем Клейменный.

— Я в соседнем округе живу. Всего час-полтора езды, если нужна будет помощь? — предложил он. Никто не отвечал, поэтому сложилось впечатление, что вопрос адресовался мне, поэтому я кивнула на прощание:

— Спасибо, Артем!

А потом направилась к краешку площадки, где валялись рюкзаки, а подругам дала этим жестом приказ — уходить.

— Ну бывай, жеребец! — услышала опять от Алины обращение к другу.

Я опять легонько сдавила челюсть и пальцы сжала в кулаки от раздражения.

Алина... да, шикарная брюнетка, фигуристая, кареглазая, с копной пышных волос, заплетенных часто в косу, и хитрющей улыбкой. Они всегда хорошо общались с Артемом, я же не умела с ним общаться, предпочитала отмалчиваться в его присутствии. Единственный раз проявила эмоции при его отбытии в людской мир — полезла целоваться.

Два года Артем не появлялся на острове, два года не вспоминал обо мне, словно умерла. Исчезла для него.

Пока спускалась по серпантину острова с одной стороны видела высокую, металлическую изгородь, а с другой — под сенью вековых деревьев расположились небольшие деревянные дома, где проживали Клейменные. Тропинка привела к одинокому, стройному дереву, при прикосновении к которому теряешь твердую опору под ногами.

Дерево — это «дверь». Отсюда — туда.

Наше предназначение в жизни — подключиться к силе в новом мире и воспроизвести потомство. Но почему-то ни один из Клейменных не вернулся в наш мир обратно, все предпочитали жить среди людей с опаской быть пойманным Карателем.

Самое главное правило — не попадись на глаза Карателю!

На белоснежном песке возле дерева я приостановилась. Перекинула через плечо поудобнее рюкзак, подождала молчаливых подруг и прислонила ладонь к тонкому, корявому стволу. Пока притяжение сработает, было несколько минут, чтобы поднять взгляд на голубое, чистое небо над островом. Идеальный... мой мир.

Не хотелось бы, чтобы темные, грозовые тучи когда-либо завладели этим голубым небом.

POV Диана

Перемещение длилось всего пару секунд. Когда открыла глаза, то обнаружила, что стояла больше не на песке, а на более твердой поверхности. Так и было. Густая трава под ногами, а повсюду много-много деревьев. Солнце с трудом пробиралось сквозь густую листву.

Я всего один раз пересекала этот мир с отцом в день похорон матери.

Сегодня довольно бодро сумели отыскать выход из леса. У нас была путеводная ниточка в лице Эли, которая вытащила мобильный телефон, любезно подаренный братом.

Путь наш пролегал вдоль трассы к округу «Приам». По дороге пытались словить попутку, но тщетно — помогать никто не собирался.

— Диаааааан! — как-то по середине дороги завыла Алина и взяла меня за плечо, препятствуя ровному шагу. — Слушай!

Подруга вышла в одну линию со мной.

— Что? — устало спросила.

Я до сих пор злилась на ее манеру общения с Артемом, поэтому разговаривать не хотелось. Алина очень низкая, отчего ей приходилось смотреть на меня снизу-вверх. Поэтому она жаловалась, что я — дылда.