Ольга (ударение на последний слог) вечно сидела на чае для похудения, я поэтому в курсе о воздействии зеленого чая.

Рядом с сиськами прочитал надпись на бейдже «Ольга Владимировна», вот и иди готовь, уважаемая «Ольга Владимировна».

Та ушла с озадаченным видом выполнять заказ, а в рекреацию вновь зашла целая толпа. Неприятная мне толпа, поэтому улыбаться перестал и руку убрал от лица. Умеют настроение испортить одним видом.

Итак, первая больная мозоль — сорок лет, аккуратная явно подстриженная в дорогой парикмахерской бородка. Жаль ему шею там не перерезали, когда брили. Ёж. Бойкая тварь с проколотой губой и штангами на ушах. Весь из себя серьезный, дипломат, получил несколько высших образований, чтобы умело руководить Карателями округа «Питер». Пусть руководит до поры до времени...

— Добрый день, Гектор! — учтиво ответил гад — Ёж. Даже подошел к моему креслу, протянул руку для пожатия, признавая равным.

— Добрый! — ответил в тон, но не поднялся, чтобы подать руку. Лишнее. Демонстративно держал руки без движения на подлокотниках мебели.

Я тебя не уважаю, Ёж.

— Добрый день. Я не опоздал? — в открытую дверь зашла следующая раздражавшая морда, а Ёж продолжал тянуть руку для приветствия. В такой позе нас и застали.

Вторая морда по кличке Дог — заместитель Карателей по округу «Пронск». Длинный и худой, с зализанными волосами назад, аж гель блестел на них противно или он не мылся? Хотя ничему не удивляюсь, эти главари те еще поборники чистоты.

И буквально через пару секунд явилось четвертое лицо. Кабан — округ Перрон. Только тогда поднялся с кресла, я самый молодой, но самый высокий из всех Карателей.

— Кабан, ты еще жирнее стал? — без обиняков спросил. Бесила его морда, ничего поделать не мог.

Рядом с Кабаном красивая женщина с пухлыми, кроваво-красными губками, которые просились, чтобы их раскрыли на максимум. Чтобы прекрасную даму нагнули за затылок и опустили очень низко на уровень ширинки. И вот она опускалась на колени перед............ вот этим?

Рвотный рефлекс едва не сработал. Фу! Сморщился, представив этот ужас.

— Фу! — вырвалось у меня. — Фу! Фу! Фу!

Каратели переглянулись между собой, явно не понимали, отчего я скрючился и искал глазами официантку, да хоть с тем зеленым чаем.

Развидь, Гектор! Ослепни!

Умолял себя мысленно, пока дверь в кабинет нашего командующего Карателя не открылась, тогда вернул лицу более или менее нормальное выражение спокойствия.

— Добрый вечер, господа! — наш непосредственный начальник с неизменной улыбкой придерживал дверь. Высокий, с меня ростом, всегда улыбался, как я, даже если был зол. Человек отличного настроения.

Сначала вошли старшие по возрасту замы, потом пробрался последним я. Ольгердович — кличку дали по отчеству — смотрел за моим перемещением. Я ответил ему похожей улыбкой и подмигиванием, когда вошел в кабинет.

Мы расселись вокруг стола, заняли опять кожаные, вертящиеся вокруг своей оси кресла. Кожа! Опять кожа! Но одно хорошо, в кабинете работал кондиционер и спасал мои яйца от превращения их «вкрутую». Развалился на кресле с огромным облегчением напротив кондиционера и протяжно выдохнул, пока остальные спокойно усаживались. Жалюзи прикрывали от яркого солнца. На дворе сентябрь, скоро вновь учеба, а такая отличная погода.

— Господа, мы ненадолго. Обсудим насущные вопросы и поедем провожать лето. Я обещал дочурку встретить из аэропорта.

Опустим момент, что его дочурка — это моя Ольга. Что поделать? Не мог же отказать дочке начальника, к тому же техникой минета владела на ура. Причин отказывать не имелось.

— Итак, отчеты по вашим округам я получил. Более или менее, за последний месяц поймано только трое Клейменных, при условии, что теракты по-прежнему продолжаются. Хотелось бы узнать... — Ольгердович уселся во главе стола, весь в костюме, аккуратный семьянин, часы под сотан стоили, внимательно оглядывал нас и, видимо, хотел устыдить взглядом. Я-то не отпустил глаза в стол, как многие, а начал раскачиваться на стуле влево-вправо. Веселое занятие, пока идиоты-замы будут оправдываться.

— Почему так мало Клейменных поймано? Мы обладаем данными, что их по меньшей мере около тысячи по всему миру!

Ольгердович рукой с часами громыхнул по столу, словно объявил приговор плохому поступку. Мы молчали, один я крутился вокруг своей оси. Начальник пытался игнорировать меня, знал, что бесполезно учить уму-разуму.

— Кабан? — спросил первого начальник. — Объяснись?

Это надолго... Я невольно прикрыл рот пальцами, пока зевал. Я очень плохо спал, надо было как-то спасаться, пока Ольга отдыхала.

Кабан минут пять нес откровенную ахинею, я еще раз пять зевнул от скуки. Откровенная лесть и трындеж всегда выбешивали. Ольгердович хоть и молчал, но я знал, что его тоже раздражал бесполезный треп и оправдания.

У Кабана в округе десять дней назад произошел взрыв в развлекательном центре, более сотни пострадавших, Клейменные, должно быть, вдоволь насладились этим зрелищем. Паразиты по сути. Я ненавидел этих жалких существ.

Мой отец и мать оба Каратели, пять лет назад умерли при выполнении задания. Их имена выдолблены на камне в центре города, как герои войны с Клейменными. Отец был предыдущим замом по округу Приам. Нет, у меня нет комплекса папочки, я ненавижу Клейменных не потому что меня бедного, несчастного, обидели. Меня никто не может обидеть, для этого надо под кожу залезть паразитом, в противном случае не возможно. Отец и мать знали, чем занимались, и я знаю.