Я поставил локоть на стол и прикрыл ладонью лоб, будто бы пьян настолько, что не способен держать голову.

Пара Карателей тихонько переговаривались, их шаги громко отдавались эхом в глубине тела, в каждой нервной клетке. Страх оглушал, заставлял руки нервно подрагивать на лбу.

Пара прошла дальше через пару столов и заняли места. Сняли мокрые толстовки и остались в легкой одежде. Я тайком подглядывал, но глаза покорно опустил в стол. Сердце отсчитывало каждую секунду, которую мог попасться. Чертова сила! Я иногда презирал нашу зависимость от энергии и этот мир, который нас не любил. Я ведь не сделал ничего плохого. Сидел, кушал, выпивал. Я немного не такой, как люди, отличался от них, но тоже хотел жить.

Надо было сваливать отсюда и срочно. Возможно, когда Роман придет из туалета, прикроет спиной от собеседников, а так я находился на виду у парочки. И мое бегство могло привлечь внимание.

Пока размышлял, как лучше поступить, мужчина-Каратель приподнялся из-за стола и покинул место. В туалет пошел по соседству с Романом.

Где Роман, когда он необходим?

Теперь я вовсе оказался напротив женщины-Карательницы.

Друг напротив друга, разделенные двумя столами. Одним графином с соком и бутылкой водки. Эти вещи плохо закрывали от чужого любопытства. Я, как в клетке запертый зверь, на радость любопытной толпе. Выпустить не могли, но и убить не желали.

Сердце сильнее застучало, когда противно скрипнул стул по полу. И это не мой стул. Звук вызвал желание сжаться до атома, чтобы никто не увидел.

Тихие шаги кроссовок по плитке, они должны быть тихими, но в голове звучали громко, как удары музыкальных инструментов.

Карательница опустила руку в карман своих штанов и вытащила хорошо известный прибор. Прохладная сталь, как ледяная рука, прислонилась к виску, отчего я на момент подумал потеряю сознание. Моя рука, та что скрывала красные глаза, сильнее затряслась на лбу.

— Стоим шестьдесят секунд! — громко объявила девушка.

Тихий отсчет пошел в голове. Холодный пот покрыл лоб под ладонью. Каждая секунда била в самый лоб, в мысли, глубоко внутрь.

Не знаю сколько прошло секунд в этом напряжении, тишине, в состоянии натянутых нервов, когда заметил резкое движение, потом глухой стук. Женщина безвольно наклонилась и опала вниз.

Роман подхватил падающее тело Карательницы за талию, чтобы та не ударилась о пол. В другой руке держал статую кошки с барной стойки.

— Быстро вставай, пока напарник ее не пришел! — шепотом, но твердо приказал друг и аккуратно опустил тело женщины на пол.

Я подпрыгнул на месте, схватил куртку с дивана.

Роман загородил дорогу на выход:

— Быстро вмажь мне! И посильнее!

Я удивленно смотрел на него, с трудом дыша сквозь нервное напряжение, стегающее плетьми тело.

— Что? — переспросил дрожащим голосом.

— Вмажь посильнее, чтобы вырубился! Иначе я первый под подозрением. Сам убегай! Быстрее!

Роман встал чинно, почти не пьяно, глаза разве что стеклянные, а я занес боевую руку и вмазал. Не каждый способен твердо смотреть, как в лицо летит кулак и ломает хрящ в носу, так и друг зажмурился в момент удара. С грохотом Роман свалился на пол.

Этот звук мог всполошить Карателя в туалете.

Напоследок я взглянул на двоих валявшихся на полу, удостоверился, что оба дышали и рванул на выход. Во тьму дождя, лишь бы спрятаться под холодной стихией. Капюшон накинул и уже на улице услышал предательский звон колокольчика от двери.

Я не хочу, как уродская крыса, бегать по полу, под ногами Карателей и людей, прятаться в каждой норе, боясь попасться. И убегать...убегать от всего мира.

Весь проклятый мир людей — мои враги и каждый желал моей смерти.

Зачем я родился? Чтобы жить, как крыса, боясь каждого шороха?

Я просто... хотел... жить, как и все. Пусть я изуродован этой силой, пусть не человек, но желал жить также, как и все.

POV Гектор.

Я только улегся спать. Судя по туману в голове, успел заснуть. Черт бы всех побрал!

— Любимый! — услышал приятный женский голос, невольно улыбнулся сквозь сон. Это приподняло настроение, потому что напомнило о матери. Мы с отцом всегда были для нее «любимыми мальчиками». Неподражаемая женщина, всю жизнь посвятила мне и отцу, баловала, как могла. Я думаю и на смены ходила только для того, чтобы иметь возможность охранять отца. Я благодарен Богу (о, да, забыл сказать я крещенный, но в тоже время убивающий без сожаления. Правда, вход в церковь не осквернял своим присутствием) Так вот Благодарен Богу, что отец с матерью погибли в один день, все равно бы не выдержали друг без друга.