Пять лет я убивал потенциальных претендентов на пост зама по округу «Приам», пять лет, пока Ольгердович не понял, что не позволю никому после отца занять это место. Никому, кроме себя.

Тогда и дали кличку Гектор — лучший воин среди Карателей. Со смехом лучший друг говорит, когда же появится великий воин Ахилесс и отомстит за отнятые жизни, протащив мой труп по земле. Хотел бы я посмотреть на этого могучего воина. Любой может вызвать на поединок зама. Любой может изъявить желание побороться и со мной, но пусть попробует.

Пожалуй, одного человека не осилю и это Кабан, несмотря на оплывший вид, он -машина для убийств. Поэтому обычным мордобоем его не скрутишь.

— А почему Гектор помалкивает? — внезапно услышав голос наглого Кабана, я даже перестал вертеться вокруг своей оси, кроссовки поставил резко на пол. Посмотрел на заплывшую рожу Кабана, у которого не приятно вспотело лицо и от этого блестело. Кто на меня рот открыл?

Я взялся крепко за подлокотники, словно готовился к старту, мой взгляд обещал много «приятных минут» коллеге.

— У Гектора, — начал я, изобразив очень длинную улыбку: почти от одного уха до другого. — У Гектора всё прекрасно в округе. Терактов несколько месяцев не было, двое из троих Клейменных были найдены благодаря неустанным стараниям моих людей!

Наши переглядки с Кабаном нарушились резким вопросом Начальника:

— Какие способы получения информации выработал за последнее время?

— Ну как... — руки убрал с подлокотника и положил на прохладный стол, подъехал на стуле поближе. — Стандартная схема. Применяем физическое воздействие, к сожалению, многие успевают убить себя, прежде чем получаем правду. Они не пробиваемые, иногда кажется у них подсознательно стоит в мозгу, какой-то блокатор! — насмешливо покрутил пальцем у виска. — Нет. Ну серьезно, мы прибегаем к таким пыткам, что любой заплачет от страха, а они терпят, правда языки себе иногда откусывают... — засмеялся я.

Почему все подозрительно смотрят на меня? Это действительно весело, ты им только ножик подносишь к гортани, а они...

— Ты урод, Гектор! — заявил вдруг Ёж без обиняков. Я удивленно оглядел коллег и один искренне засмеялся среди напряженной тишины.

Да, господа, бойтесь меня...бойтесь. Я перестал резко смеяться, а улыбке позволил уменьшиться на лице.

— Это лучшая похвала для меня, Ёж! — ответил.

Вскоре собрание завершилось, а я вполне в добром расположении духа спустился по ступенькам с десятого этажа. Бодро перескакивал, улыбался прохожим, кивал знакомым, но не останавливался для того, чтобы поздороваться. В окна холла струился теплый, солнечный свет, люди были в отличном настроении, сверкали, как святые люди. «Святые»

Рассмеялся сам себе. Святых не бывает, мы все полны внутри дерьма, только кто-то признается в этом, а кто-то нет.

Это офис Карателей — мы являемся основным правоохранительным органом в мире, в четырех наших округах, следим за общественным правопорядком, за надлежащим исполнением законов.

Я по идее являлся начальником этого стеклянного, черного здания, возвышающегося словно черный штырь-пика среди серых, однотонных пятиэтажек. Это центр города, ближе к окраине дома становились более высотными, словно огораживая округ от трех остальных стальным забором. В этом месяце Ольгердович собрал совещание у меня в офисе, в следующем — в другом месте.

Каратели подчинялись только самому высокому званию в стране — Наместнику. Он главенствовал над четырьмя округами, а я обладал официальной неприкосновенностью, никто не мог меня судить, пока я занимал этот пост, если сместят, тогда вероятно отвечу за грехи и то не факт. Мои карательные меры распространялись исключительно на представителей Клейменных или Карателей. Беззащитных людей не трогал — они слабы. Это все равно, что ребенка обижать, наивного, глупого.

И, наконец...

— О...даааааааа! — я громко высказал на всю улицу, когда вышел за дверь центра, руки распахнул в разные стороны, готовый всех обнять и расцеловать. Да! Я выжил в очередном дерьмовом сборе! Поднял руки высоко над головой, сцепив пальцы и потянулся, распрямляя спину, слегка позвонки похрустели.

— О, да! — довольно повторил очень вдохновенно с чувством будто испытал как минимум первый за сегодня оргазм. Две девушки, скромно шедшие по асфальтовой дорожке, невольно обернулись, разглядывая меня. Не удержался, подмигнул ближайшей к себе. Та чуть улыбнулась, но неловко отвернулась (еще бы я поймал ее за подглядыванием).

Ладно...опустил руки, не будем смущать невинных девушек. Ну и где этот бесполезный придурок? Посмотрел на часы на руке.

Опаздывал, не люблю опаздывающих, заставлю пешком до Питера бежать.

— Гектор! — а вот и чмо мое. — Я это...пробки! — поведал Андрюха. — Прости, пробки реально зверские!

Голос запыхавшийся и глаза серые, почти серебристые отдавали блеском, дышал часто, как ишак после определенного процесса. Стальная серьга блестела в ухе, как у бабы, и раздражала. Жаль член себе не проколол. Ухо проколол, ноздрю проколол и ходил вечно в черных жилетках и джинсах.

— Слушай, ты реально чмо! — заметил я, разглядывая друга. На пятнадцатилетнего юношу похож, он промелировал волосы. Руку ему жал и даже поддерживал его локоть, но смотрел с кривой улыбкой, давая понять, что не в восторге от него. Словно трогал сейчас протухший помидор, к которому было отвратительно прикасаться.