Может, нарядиться и рвануть к Портальному залу? Я же не обязательно встречу там адептов, а остальные меня не узнают. Хотя… Буду бродить там одна, без друга или подруги, без своей компании… Всё равно, что искать сомнительных приключений на пятую точку. Нет.

Я улеглась в кровать и отвернулась от окна. Лежала и думала о Кузнецовых. Тане вчера семнадцать исполнилось, а Лизе, на днях -пятнадцать. Егор в этом году впервые на праздник пошёл – ему уже четырнадцать стукнуло. Саше – шестнадцать. Вчетвером, значит, пошли. Это хорошо. Парни защитят сестёр. Впрочем, за Лизой жених приглядит. А братья вдвоём за Татьяной присмотрят… С этими мечтами уснула…

На день рождения я пригласила, кроме Алекса, только Ефросинью Антоновну. Праздничный стол в моей гостиной накрыли работники столовой, стоило только попросить. И даже торт испекли. Мне самой, с момента поступления в академию, ни готовить, ни рукодельничать, за учёбой и самостоятельными занятиями с собственной магией в укромном месте под обрывом, а теперь ещё и работой в рабочей группе «Батарейки», времени совсем не оставалось.

Я надела новое платье. За ним, специально, вчера порталом, к использованию которого, оказывается, у меня, как у архимага, всегда свободный доступ, ходила в город и купила. Хотя отдавать за него серебро было невыносимо трудно, жаба, которая жадность, меня при этом чуть не удушила – дорого. Однако, желание принарядиться победило.

Алекс пришёл первым. Первые минуты встречи такие неловкие и суматошные!

Он поздравляет меня, вручает подарок. Я приглашаю его пройти в комнаты, благодарю… Алекс осматривается, замечает три прибора на столе, хмурит брови.

В дверь стучат и я, открыв её, принимаю поздравления от Ефросиньи Антоновны. Приглашаю дорогих гостей к столу.

Постепенно наше общение становится похожим на то, которое было зимой. И мне так хорошо. Разворачиваю подарки. Ефросинья Антоновна сшила мне очень милую пышную летнюю юбку и теперь взволнованно ожидает моей реакции. Я от души хвалю её работу, обнимаю и целую женщину в щёку. В коробочке Алекса тонкий золотой браслет с подвесками в виде символов четырёх стихий. Я поблагодарила, но… надевать не стала. После монолитов, я не переношу ничего на своих запястьях. Даже часики Фёдора предпочитаю носить в кармане и надеваю на руку только при необходимости. Я улыбалась, благодарила, но Алекс заметил что-то.

– Тебе не понравился браслет? – спросил, заглядывая мне в глаза. – Я же вижу. Не понравился.

– Понравился! Только… - пришлось признаваться в своём неприятии ношения чего-то на запястьях.

– Прости! Я - идиот. Должен был сам понять. Я же видел, что ты носишь часы в кармане! Думал, что просто ремешок пришёл в негодность. Я подарю тебе другой подарок, – он решительно забрал у меня браслет и, буквально вылетел из гостиной. – Я скоро вернусь!

И почему у меня всё не так, как у людей? Я расстроенно опустилась на стул рядом с Ефросиньей Антоновной. Она ободряюще похлопала меня по ладоням, которые я сложила на своих коленях. Некоторое время женщина старалась развлечь меня разговором.

– Добрый день! Маша! – в спешке неплотно прикрытая Алексом дверь открылась шире, и в щель просунулся пышный букет цветов, а следом, голова Георга.

Мы с Ефросиньей Антоновной молча уставились на гостя. Она – потому, что не знала этого молодого мага и, наверное, гадала, что это за новый ухажёр у меня появился. А я почему-то, в панике думала, что подумает Алекс, когда вернётся.

 – Я знаю, у людей девушкам принято дарить цветы…

На мгновение мне пришло в голову, что маг видел мои документы, вспомнил о дате рождения и решил воспользоваться удобным случаем, чтобы подружиться, что ли… Но… Молодой маг вошёл и стоит весь такой холодный, высокомерный, ни улыбки, ни, хотя бы, располагающего выражения на лице… Протягивает мне цветы, но не поздравляет… Тогда зачем пришёл?

– Георг? Здравствуй! Проходи, пожалуйста, - я без особого восторга приняла букет и начала искать во что бы его поставить.

Маг, тем временем, всё так же, не отходя далеко от двери, начал говорить, явно заранее продуманную, речь.

– Я пришёл выразить благодарность за… - ровным тоном произнёс он и вдруг негодующе оборвал сам себя.
– В общем, даже ты, условно говоря, жертва, поняла, что наказание для нас с ментором было несправедливым и слишком жестоким! Я бы, даже, сказал: возмутительно несоразмерным нашему поступку!

Я встала столбом с отвисшей челюстью прямо в пышный букет в моих руках.

– Ты вела себя неподобающе, вызывающе нахально: разрушила портальный зал приёмника, самовольно сбежала на материк! И была наказана за дело! – горячился Георг.
– А то, что ты – архимаг, и вовсе делает законным заключение в карцер и применение монолитов. Именно для усмирения магов с высоким уровнем дара применялись эти меры в прошлые века. По всему выходит ментор не сделал ничего противозаконного, назначая наказание, а я - выполняя его приказ. Нам вынесли суровый приговор только потому, что кое-кому решение ментора показалось превышением полномочий, к тому же, обвинители усиленно мусолили тему, что на момент наказания он, то есть, мы, не знали твоего истинного уровня и могли полностью уничтожить искру магии в тебе. Лично я считаю, что в этой ситуации с твоим наказанием была допущена единственная ошибка – это то, что я не проследил за этим дурацким окном без стекла и ты простыла. Но, Мария, в конце концов, ты могла сказать мне о том, что тебе холодно, когда я приносил еду! Так что, сама виновата! Я…

На последних словах гостя я, наконец, отмерла. Внушительный букет стал моим метательным оружием. Развернувшись, я швырнула цветы в наглую магическую морду, усиливая бросок магией воздуха.

Так что, Георг захлебнулся следующим словом, лихорадочно доставая из раскрытого рта, удачно попавший туда почти целиком, раскрытый цветок пиона. Он ещё отплёвывался лепестками, а я уже медленно поднимала в воздух всё, что могла поднять, готовя следующие снаряды.

Своевременно заметив двинувшиеся в его сторону стулья, подушки, посуду со стола, в том числе, кстати, ножи и вилки, Георг решил завязать с благодарностями и исчез из моей гостиной со скоростью света, на прощание сильно хлопнув дверью.