Патрули, состоящие из парочки людей в чёрном, порой проходили или проезжали верхом, но в дома, по нашей улице, маги не заглядывали. А вот Приречье, говорят, всё прошерстили, поголовно. Да без толку. Только у малыша какого-то трёхлетнего обнаружили непроявленный потенциал мага воды, его даже у родителей пока не стали забирать. Эти и другие свежие городские сплетни и новости теперь, в основном, рассказывали мне девочки, потому, что сама я к колодцу не ходила.

Таня и Лиза, воодушевлённые потрясающей выручкой, засели за новые коврики. Им поход к колодцу - в новых юбках и сапожках, к слову - теперь был только в радость. Такой себе передых от работы. Иногда, они даже спорили между собой: кому идти. К тому же, я заметила, что в последний месяц, ни одна, ни вторая, мои красотки, сами, полные вёдра к дому не несли. Рьяные помощники для них, при чём, не только молодые парни, но и мужчины постарше, всегда находились. Я даже волноваться начала. Что делать, если их вдруг замуж позовут? Или ещё что…

Стараюсь осторожно направить мысли обеих девочек в сторону обучения мастерству. Рассказываю, каких прекрасных женихов они найдут себе, если станут искусницами в своём деле. Кстати, два месяца назад я посоветовала сёстрам обязательно выплетать разные знаки и обереги на каждом изделии.

Со знаками, оно как получилось… Так совпало, что у градоправителя, после того, как он привёз домой и положил на пол ковёр Лизы со знаком процветания и долголетия рода, неожиданно выздоровел - после очень продолжительной болезни - столетний дед. И об этом узнали все и новость разнеслась по городу со скоростью лесного пожара.

Не факт, что градоправитель очень обрадовался тому, что дедок снова на ногах, потому, как по слухам, он рассчитывал в скором времени получить неплохое наследство от этого престарелого родственника. Но факт, что неожиданно получила подтверждение сказка о силе оберега на долголетие и, вообще, любых оберегов и знаков, выплетенных на наших коврах.

Мало того, что наш дом быстро нашли желающие получить себе такой же ковёр, но жаждущие и до Дашки добрались. Незнакомые люди стучали к нам в окна, в ворота, размахивали тугими кошелями, требовали немедленно продать ковёр с каким-нибудь оберегом: здоровья, любви, счастья, семьи, для девушки, юноши, отца, матери, и так далее и тому подобное. А самое плохое – угрожали и ругались, когда мы говорили, что готовых работ у нас пока нет. Девочки стали бояться. Я вынуждена была снова просить Афанасия о помощи.

Немного подумав, зять ушёл из ломовиков. На все те деньги, что вернул Кирилл Ильич, Афанасий оплатил пошлину за прилавок на рынке, чтобы самому торговать работами жены, Лизы и Тани. Постепенно до народа дошло, что купить обережные чудо-работы можно только там. Долго стоять за прилавком с ковриками Афоне не приходится. Их забирают немедленно. А торгует зять по новому принципу: кто больше даст. Новое слово «аукцион» уже приживается для всех ходовых и редких товаров и услуг на рынке, в лавках города и в мастерских. Даже женщины у колодца упоминали его. Купить «аукционом» стало престижно и модно, а продать - очень выгодно.

Мастерицы мои зарабатывают для семьи хорошо и счастливы. Я только слежу, чтобы девочки, погнавшись за серебром, не утратили творческого духа в каждой работе и делали всё качественно.

Надюшка, долго не верившая своему счастью - так она была рада оказаться дома после приюта – из кожи вон лезла, стараясь помогать всем, везде и во всём. Она добровольно пристроилась к сёстрам резать лоскуты на полоски и делать из них пряжу. Малышка ножницами стёрла пальцы до крови – так старалась. Я, когда это заметила, такую выволочку старшим устроила, что обе теперь просят Надю показать руки по нескольку раз в день и отнимают ножницы, едва заметят покраснение на пальчиках младшей.

Возникла было проблема с лоскутами, но тут выручила жена хозяина лавки. Она отдала нам целый ворох подержаных вещей, включая старые занавеси и полавочники. А ещё, они с мужем недавно обновили свой торговый зал, и прежнее убранство тоже нам отдали. Правда, Марфа Степановна, в обмен выторговала обещание сплести ей вне очереди и недорого один коврик со знаком-оберегом на выгодную торговлю. Оказывается, и такой есть! Женщина нам его рисунок принесла!

Я, пользуясь случаем, попросила Марфу Степановну, чтобы они с мужем продавали у себя мой хворост. Они согласились. И я жарила хворост по трём разным рецептам, ежедневно: «заячьи ушки», «розочки» и «загогулины».

Сбоку сарая, Саша с Афанасием сделали мне навес и сколотили под ним небольшой столик. Я устроила там летнюю кухню. Сначала, надрываясь от тяжести, выносила туда по утрам плиту для того, чтобы хворост на продажу не в доме жарить. Дело в том, что я делала его всегда на рассвете, когда все ещё спят. Не хотелось мешать…

В один прекрасный день я оставила плиту под навесом насовсем. Стена сарая ощетинилась гвоздиками, на которых повисли ковши, мотовка, лопатка, чугунки и прочая кухонная утварь, которая постепенно перекочевала под навес из дома. Саша сделал этажерку для посуды, потом сбил большой обеденный стол и лавки. Мы стали есть на улице.

Я не раз убедилась в правильности этого решения, так как, готовки прилично больше стало, когда мы всех детей из приюта забрали. Лето на носу. Жарко становится. А так, в доме чисто и прохладно. А я под навесом за сараем могла себе незаметно магией приятный ветерок устроить. Тем более, всю весну во дворе такие ароматы витали! Сначала вишня цвела, потом две яблони и груша.

Глава 20

Завтра вечером на центральной площади начнутся массовые гулянья в честь большого местного праздника - Первого Дня Лета. И я собираюсь пойти туда с Таней, Сашей и Лизой, несмотря ни на что!