— Успокоишься. Нервишки подлечишь. — На ухо мне приседал один из гордых прихожан церкви Асклепия.

Свой дурной характер сейчас я сдержал. Но видят все высшие силы — далось мне это очень не просто. Хотелось прямо там магической молнией стимулировать скорость движения в сторону от меня этих фанатиков, что под шумок хотели исследовать как можно тщательней попавший в их загребущие лапки неизученный организм.

Вообщем к Муромцеву меня доставили в крайне мрачном расположении духа. А еще больше потому что я осознал тот простой факт — колоться перед профессором мне сейчас придётся до донышка. Особенно в том, что я сознательно умолчал о гибели миллионов. В том числе и его личной. Пусть и потенциальной.

— Здравствуйте, Александр Львович. — Я прохромал к креслу и отставив трость умостился с краешку. Сознаваться в своей если и не лжи, то в чем-то очень близком к этому термину не хотелось. Но куда еще деваться в этой ситуации. Теперь когда появился реальный шанс исправить это. Молчать и недоговаривать дальше — преступление против того во что я верю. И ради чего борюсь.

— Рассказывай, хулиган и гроза врачебного сообщества моего заведения. — Муромцев наоборот был очень довольным собой. Еще бы — сегодня на его глазах родился первый реальный результат в виде бронированного стального гиганта. И это только начало.

— Я кое-что вам не договорил о будущем. — Набрал воздух в грудь, как перед прыжком в воду и начал. — Есть кое-что очень важное.

Рассказывал я о гибели всех ослабленных болезнями или возрастом людей долго. С трудом подбирая слова. Мне было стыдно перед пожилым ученым. Он сделал для меня и моих друзей очень много. А я его готовился принести в жертву собственным амбициям. Очень цинично и даже не пытаясь придумать выход из этой ситуации. Возникшая не давно идея — просто случайность. Звезды сложились на небосводе так и все.

И по моему Муромцев все это понял. Но не стал терзать мою заработавшую в полном объёме совесть своими упреками. Задавал вопросы исключительно по делу. И уже начал чиркать на бумаге и кому-то названивая уточняя мои выкладки.

— Владимир, — профессор в конце концов заметил мое состояние. — Ты чего какой-то смурной сидишь? Еже ничего не случилось и многое можно поправить. Тем более ты предложил хоть какой-то выход.

— Я лгал, точнее не договаривал вам, — решил выложить все Муромцеву и больше не прятать за пазухой камень. — Цинично, глядя в глаза. Просто потому что мне так удобнее.

— Ха-ха-ха. Ну ты даешь, парень. — Я совсем не ожидал от ученого такой реакции. Он натурально ржал чему-то очень довольный. — Ну с чего ты взял, что те, кто принимает у нас решения не предполагали чего-то подобного в результате. Твое данные только уточнили наши и так существующие выводы. Не больше.

— А почему тогда? — Я даже вскинулся старясь задать свой вопрос максимально литературным языком. А не теми словами, что рвались наружу.

— Почему ничего не смогли сделать с этим? — Александр Львович на этот вопрос улыбнулся грустно. — А как ты себе это представляешь? Я только теоретически и во многом ошибочно предполагаю все те законы по которым функционирует магия. Математика она видишь ли, дает только смутные предположения обо всем происходящем. А больше инструментов у нас до тебя не было. Да и ты, уж извини меня за прямоту, Володя, только ремесленник, нахватавшийся по большей части случайных практических навыков, приправленный толикой знаний. Тоже набранных бессистемно. И понятия во многом не имеешь о том, что делаешь. Опираясь больше на интуицию и крохи со стола древних цивилизаций.

— Извините, Александр Львович, — я переборол свою натуру и признал свою вину, перед лицом того человека, которого искренне уважал.

— За что? — Удивился моим слова Муромцев. — Ты чего себе там накрутил-то?

— За ложь. — Твердо ответил я и поднял наконец глаза на профессора. — И за привычное чувство превосходства, что принес из прошлой жизни. Слишком долго я там был одним из самых могущественных людей планеты. Это прямо-таки въелось в кровь и стало моей привычной маской. А вернувшись обратно в детство и почему-то решил, что я самый умный. А это не так. И сам я мало, что смогу сделать ради изменения будущего.

И поймал себя на том, что профессор смотрит на меня совсем как на несмышлёныша. С трудом понявшего столь очевидные истины.

— Ладно, отдыхай на сегодня. — Уселся обратно в кресло Муромцев. — Завтра у тебя тяжелый день.

— И, Володя, — остановил меня уже на выходе из кабинета голос профессора.

— Да, — я обернулся к Муромцеву.

— Предварительное решение по производству твоих аккумуляторов принято. Заводы уже начали разворачивать в районе Пенженской ПЭС. — Александр Львович показал мне модный после войны 22 года жест в виде буквы V. — Так что готовься — предварительный заказ на десять больших промышленных установок. И это только начало. Остальное узнаешь лично от президента. Он очень заинтересовался всем происходящем в нашем забытом богами уголке Тайги и решил навестить нас в ближайшее время. Поэтому параллельно с изготовлением комплектов к установкам распиши, что тебе надо для прототипа капсулы с полным погружением. И да, можешь дальше тоже полностью рассчитывать на научно-техническую поддержку со стороны наших ученых и инженеров. Не стесняйся обращаться.

— Ну в стеснительности я уж точно не был никогда замечен. — С облегчением рассмеялся на эту реплику Муромцева. — В этом вы точно не сомневайтесь. Наглости и самоуверенности у меня одного хвати на полноформатный батальон.

Из кабинета я вышел уже с хорошим настроением. Даже сам до недавнего времени не понимал насколько на меня давит будущее со смертями, которые я не могу никак изменить. Но теперь…. Появился шанс. Небольшой и не особо надежный, но хоть какой-то.

Домой я сразу не пошел. Меня по дороге перехватил заманчивый аромат из столовки и сам не понял, как зарулил вовнутрь. Одуряюще вкусно пахло самым настоящим пловом. Почти как готовил папа, служивший в свое время в Средней Азии.