— В следующий раз делись планами, хорошо? — наконец, сказал я.

Пердикка наконец добрался до того, что искал. Из повозки появились точно такие же накидки, как на купцах и охранниках.

— Держи, повелитель, пора сменить свой наряд, — он вручил одну из накидок мне, а сам отложив одежду себе, вернулся к обозу и присвистнул. — Тут их столько, что можно разодеть войско!

Рядом с мужскими накидками хранились женские одеяния и я достал одно из них для Роксаны. Бактрийка не могла прийти в себя и сидела на земле, собрав колени к груди и обхватив их руками. Она положила на колени подбородок и смотрела на горизонт. Я поднял одну из накидок показывая ее Роксане.

— Это тебе.

Бактрийка молча кивнула, но так и продолжила смотреть в одну точку. Я понимал, что стоит дать Роксане собраться с мыслями. Пердикка успел переодеться и осматривал себя с ног до головы, поглаживая бахраму, которой было украшено новое одеяние и расплылся в довольной улыбке.

— Другое дело?

— Тебе не хватает бороды и баков.

Пердикка вздрогнул, провел ладонью по щетине.

— Сам знаешь, повелитель, у меня не было возможности побриться в пути, — то ли обиженно, то ли растерянно прошептал телохранитель.

Я только махнул рукой в ответ. Македонский требовал от своего окружения брить начисто лицо, а мне вот абсолютно плевать. Если на то пошло Пердикка может отпустить себе бороду хоть до колен, это его личное дело.

— А так? Лучше? — Пердикка опоясался клинком с изогнутым лезвием. — Или еще взять лук с топором?

— Пупок не развяжется?

— Было бы что тащить, а как это дело десятое, — заявил телохранитель, подбирая обоюдоострый топор.

Я ограничился компактной махайрой. Стрелять я не умею, а сейчас не самое подходящее время оттачивать навыки.

— Что делать с этим добром? — я окинул взглядом караван. — Не думал?

Пердикка пытался удобней разместить на поясе топор.

— Честно, повелитель? — протянул он задумчиво. — Поначалу я даже подумал, что будет неплохо повернуть обоз, повести его в оазисы самим. Купцов в этих местах любят и чтят. Я подумал, что теперь, когда у нас есть серебро, перед нами откроются любые городские двери. Не надо забивать голову обходными путями, пошли бы через оазисы по прямой, а у арабов даже не возникнет вопросов кто мы, откуда и зачем идем… — Пердикка сделал паузу. — Но увы теперь не знаю, что думать.

— Почему не сделать так как ты говоришь? — мне идея понравилась.

— Тогда нам следовало убить тех двоих бедуинов, мы же дали им уйти, — пояснил Пердикка. — Боюсь, скоро о нападении на купцов узнают в округе, караван придется оставить.

Прав телохранитель, во всем прав. Тех двух муфлонов мы упустили. С дургой стороны, захотят ли беглецы трепаться о том, что в бою показали спины? Я озвучил свою мысль.

— Здравая мысль, но я бы не рассчитывал, что будет именно так, — пожал плечами Пердикка. — Но если хочешь рискнуть, повелитель, мы повернем к оазисам караван.

— Я хотел услышать твое мнение, забей.

Купец, потерявший сознание от страха, пришел в себя. Бедолага полагал, что ни я, ни Пердикка, ни тем более Роксана не заметили его пробуждение. Он попытался подняться и, похоже, намеревался дать деру, но Пердикка зычно окликнул его.

— Эй! Стрела летает гораздо быстрее!

На миг показалось, что купец снова упадет в обморок, но на этот раз обошлось. Бедолага на всякий случай поднял руки и дрожащим невнятным голосом, будто в его рту была набита каша, сказал.

— Я не собирался бежать.

Мы переглянулись. Пердикка двинулся к бледному купцу. Не трудно понять, единственное, что интересовало телохранителя — судьба серебряных щитов, а купцы, двигаясь со своим караванам через весь Аравийский полуостров, прекрасно переносили о слухи, витающие в арабских землях. Телохранитель схватил купца за запястье и сломал несчастному палец прежде, чем тот успел испугаться. Купец взвыл, вырвал руку, прижал палец к груди. Сломался указательный палец, который теперь болтался, будто приклеенный на ниточке, а купец не мог пошевелить им.

— За что? — простонал он.

— Захотелось, — холодно заметил Пердикка.

Пердикка поудобней уселся напротив купца, уставился бедолаге в глаза, протянул вперед руку с открытой ладонью вверх.

— Руку, — распорядился он. — Положи свою руку на мою ладонь.

Купец не посмел ослушаться, положил руку с целыми пальцами на ладонь Пердикки, как тот и велел. Телохранитель положил сверху свою вторую руку.

— Теперь поговорим, — мягко даже как-то вкрадчиво сказал он. — Что тебе известно о серебряных щитах Александра Великого?