— Я казнил его собственным мечом, — охотно ответил Архон, не отводя глаз.

Понимая, что если продолжу держать голову старика в своих руках, то вырву на полководца завтрак, я медленно положил голову на стол. Подошел к Архону, чувствуя как бурлит внутри злость, и вытер о его белоснежный хитон руки.

— Я не отдавал такой приказ, — едва справляясь с гневом, произнес я. — В чем дело?

— Ты приказал казнить его, — пожал плечами Архон, даже не шелохнувшись, хотя хитон его теперь был безвозвратно испачкан кровью. — Вот я и привел твой приказ в исполнение.

— Ты должен был сделать это утром, идиот!

Архон с полным безразличием взглянул на голову Аристотеля, приподнял бровь.

— Если бы я дотянул до утра, мой царь, то не смог бы сделать этого, увы, — заявил он. — И старикан остался бы безнаказанным.

— Что это значит? — напирал я.

— К рассвету у него началось отмирание конечностей, он задыхался, и если бы я не отрубил ему голову уже тогда, предатель бы избежал справедливого наказания, он умер бы своей смертью. А ведь не этого ты хотел, Александр? — полководец учтиво склонил голову, показывая свою полную покорность.

Ответить было нечего, хотя произошедшее бесило до жути.

— У тебя не хватило тяму известить меня о таком решение? Может я хотел увидеть его смерть собственными глазами!

— Я ходил в покои повелителя, но Пердикка сообщил, что ты велел не беспокоить свое высочество этой ночью, — ответил Архон. — Поэтому решение о казни было принято мной, и я надеюсь на милось своего повелителя.

Я покосился на Пердикку, ища подтверждения сказанному, чирканув для уверенности в чат телохранителя.

«Это правда? Этот придурок приходил вчера?»

«Правда мой повелитель»

«Почему ты его не пустил?»

«Ты приказал не беспокить тебя, я выполнял твой приказ»

И тут ничего не скажешь. Ну нельзя же настолько тупо исполнять все приказы, которые получаешь. Надо поизобретательнее быть что ли — это Пердикка в нашей армии не служил, многому бы научился.

Как-то проверить слова Архона о самочувствии Аристотеля на момент казни не представлялось возможным. К тому же полководец вряд ли понимал, чего я так исхожусь, если сам велел казнить старого с утра. Подумаешь, приговор привели в исполнение немного раньше. И не скажешь ведь, что планировал со стариком разговор перед казнью провести. Не скажу, это неосторожно и глупо.

Я внимательно посмотрел на Архона, но не увидел на его лицо абсолютно никаких эмоций. Усталый ничего не выражающий взгляд человека, выполнившего свою работу от и до. Архон улыбнулся краями губ.

— Все в порядке мой повелитель?

— В порядке, — буркнул я, закрывая тему. Обломался я знатно.

— Служу повелителю, — поклонился полководец.

Со стола на меня все еще смотрела стеклянные глаза Аристотеля, губы искажены, рот приоткрыт. Старик умер с предсмертным криком на губах, но выглядело так, будто сейчас Аристотель силился что-то вымолвить. Жутковато. Я отвернулся, возвращаясь к остальным подозреваемым в измене задержанным.

— Начнем? — с нетерпением спросил Архон.

Я кивнул, затягивать точно не собираюсь. Настало время узнать какое отношение имеют эти люди к случившемуся сегодня ночью. Я уселся на свое место, показал, что за стол могут сесть остальные. Обвиненные не поднимали головы и стояли на коленях с завязанными за спиной руками. После того, как прозвучало «начнем», они вовсе поникли. Охрана заставила их коснуться лбом холодного каменного пола. Завязаны были их ноги, чтобы никому из преступников не пришло в голову бежать. Но помимо телохранителей Македонского, обвиняемых охраняли четверо караульных, чтобы исключить любую случайность. Эти было особо неловко, потому как среди обвиняемых находился их бывший командир.

Архон так и не присел за стол. Он показал одному из караульных какой-то жест, который я не успел разобрать. Система сразу же предложила мне воспользоваться правом помилования, которое я отклонил — о каком помиловани может идти речь, если я все еще не знаю подробностей. Приготовился слушать, ожидая, что предателям зададут вопросы, а те станут на них отвечать, но ничего подобного не произошло. Караульный, которому предназначался жест Архона что-то сказал остальным троим, все вместе они подняли утяжеленные клинки… В следующий миг обвиняемые рухнули безжизненными телами на каменный пол. Отрубить головы не отрубили, но кровищи было столько, что я даже закашлялся. Караульные, выполнив свою работу палачами, вытирали свои мечи, прятали клинки за пояс.

— Че за… — я вскочил, не веря своим глазам, что людей грохнули без всяких допросов и вынесения приговора.

— Уносите тела, — распорядился Архон, он с пренебрежением пнул тело одного из казненных. — Все произошло слишком быстро, повелитель? Ты не успел насладиться увиденным? Велеть скормить тела псам?

— Архон, вот скажи, ты правда круглый идиот или только прикидываешься? — спросил я, вновь взвинчиваясь.

— Я сделал что-то не так повелитель? Вели и палачи казнят меня, а тело разрежут на куски и скормят псам, — холодно ответил воин.