Кроме того, после нескольких лет подхалимажа в подчинении у Андруза и после событий последних дней он имеет право на какое-то вознаграждение.

— Послушайте, вы в самом деле этим обеспокоены? Но почему? В чем причина? Этот дьявол заперт и уже не может добраться до нас.

— Я беспокоюсь не из-за чужого. Из-за Компании. Я уже дважды сталкивалась с ней по этому поводу.

Рипли повернулась к Эрону.

— Они пытались заполучить одно из этих существ, начиная с того момента, когда члены моего экипажа их обнаружили. Для исследований в области биологического оружия. Они не понимают, с чем имеют дело. И меня не волнует, какие данные у них имеются на этот счет. Я боюсь, что они могут захотеть увезти его с собой.

Эрон с изумлением посмотрел на нее, и Рипли почувствовала некоторое утешение, видя его искреннее недоверие. По крайней мере, в данный момент у нее был союзник.

— Забрать с собой? Вы имеете в виду живьем? На Землю?

Она кивнула.

— Вы смеетесь.

— Посмотрите мне в глаза, Эрон. Я не могу шутить такими вещами.

— Черт возьми, похоже, что да. Но это безумие. Они должны убить его.

Рипли усмехнулась.

— Правильно. Насколько я поняла, мы сходимся во мнениях по данному вопросу.

— Вы чертовски правы, — горячо согласился Эрон.

Сейчас он с ней, подумала она. Но Компания умеет заставлять людей пересматривать свои позиции. Не говоря уже о моральных ценностях.

В лазарете было тихо. Мир вернулся на территорию заведения, пусть не ко всем их обитателям. Учитывая то, что в отсутствие Клеменза некоторые заключенные, чье появление на Фиорине было связано, хотя бы частично, с их личным злоупотреблением определенными лекарственными средствами, могут попытаться освободить места хранения этих и аналогичных препаратов от присутствия оных, Эрон послал Морса присматривать за ними, а заодно и за единственным пациентом лазарета.

Морс сидел на одной из коек, внимательно глядя на видеоэкран. Он не относился к числу тех, кто приходил в уныние от недостатка развлечений на Фиорине, поскольку он никогда не был их сторонником. Это был человек действия, по крайней мере, в более молодые, активные годы. Сейчас он пребывал в роли картежника, предававшегося воспоминаниям.

Несмотря на то, что они знали друг друга и проработали бок о бок немало лет. Голик никак не приветствовал нового посетителя, ни единым словом. Но в конце концов сумасшедший оторвался от стены. Он все еще был в смирительной рубашке.

— Эй, Морс.

Более старший человек поднял глаза от экрана.

— О, так ты еще можешь говорить. Но тебе всегда было нечего сказать.

— Послушай, брат. Освободи меня от этой штуки.

Морс недобро улыбнулся.

— А, поскольку ты обмотан как праздничный кусок мяса, я стал «братом»? Но ты не поймаешь меня на эту удочку.

— Помоги, человек. Не будь таким. Эта вещь дьявольски неуютная. Дай мне немного отдохнуть.

— Ни на секунду. У меня приказ.

— Помоги, парень, мне больно.

— Извини, — Морс снова перевел взгляд на экран. — Когда Эрон прикажет развязать, я тебя развяжу. А до тех пор будешь лежать связанный. Я не хочу неприятностей на свою голову. Особенно тогда, когда должен прибыть корабль Компании.

— Я же ничего не сделал плохого. Я имею в виду — я понимаю, что немножко был не в себе. Черт возьми, я посмотрел бы, какой бы ты был после того, что пережил я. Но теперь я в порядке. Доктор привел меня в норму. Спроси у него.

— Я не могу этого сделать. Доктор загнулся. Ты слышал.

— Ах, да. Верно. Теперь припоминаю. Очень плохо. Он был хорошим парнем, даже несмотря на то, что засунул меня в эту штуку.

— Не разговаривай со мной, — на лице Морса появилось отвращение.

Голик продолжал умолять:

— Ну, что я сделал? Скажи мне, что я сделал?

Морс вздохнул и посмотрел на заключенного собрата:

— Я не знаю, что сделал ты, но я сейчас расскажу тебе, что я собираюсь делать. Я собираюсь охранять твою задницу согласно приказу.

Голик презрительно фыркнул:

— Ты боишься этого паршивого Эрона?

— Нет, не боюсь, хоть он теперь и исполняет обязанности старшего офицера. Я просто не хочу иметь неприятностей с Диллоном, и если ты не дурак, в чем я сомневаюсь, то тебе тоже не советую Голик угрюмо фыркнул:

— Все, что я сделал, так это рассказал о драконе. О том, что он сделал с Боггзом и Рейнзом. Никто не поверил мне, но я не врал. А теперь я связан. Это несправедливо. Ты же знаешь, что я говорю правду. Ты же видел его.

Морс вспомнил.