— И ты будешь спокойно стоять и смотреть, как нас убивают? — Картеру страшно захотелось на съемочную площадку.

— А что я могу сделать? У них автоматы, а у меня только перочинный ножик.

— Сообщи хотя бы обо всем властям, когда снова окажешься в Лиме, — попросила Эшвуд.

— С какой стати стану я сообщать? Вы будете уже мертвы, а я, будет риск, потеряю великолепный материал.

— Но это поможет делу справедливого восстановления истины, — заметил Февик.

— Истина — неходовой товар, — сообщила ему Хо, — я репортер, и не будь я голым прагматиком, мне так и не удалось бы вырваться из вонючего перенаселенного вьетнамского гетто в Лос-Анджелесе.

— А я слышал, что твой отец был вице-президентом одного крупного банка, — сказал Картер.

— Ради святого Будды, какое это имеет значение? — она повернулась к Манко Фернандесу, — ваша идея создания Мира Инков грандиозна!

Никто не заметил, как трое индейцев, питая отвращение к подобным сценам, а также к большому скоплению людей, без шума и суеты собрали свои пожитки и так же без шума и суеты исчезли в сельве.

Бланко Фернандес и Да Римини, сопровождаемые Трань Хо, направились к одному из проломов в стене. Манко, отыскав местечко поудобнее, устроился на отдых, положив автомат себе на колени. Стало тихо, и Картер вдруг обнаружил, что с затаенной надеждой всматривается в джунгли, хотя после удивительнейшего появления Трань Хо, вероятность того, что сюда принесет еще какого-нибудь искателя сокровищ, научной славы или материала для статьи, стала крайне невелика. Шло время, но из джунглей раздавались только крики птиц и таинственные шорохи невидимых зверей.

— Меня волнует, как бы ваш кот не сотворил чего с Мачей, — обратился Картер к Февику.

— Мо не злодей, — Февик тоже стал всматриваться в зелень джунглей. — В свое время у меня не поднялась рука кастрировать его, так что, возможно, сейчас им гораздо приятнее, чем нам с вами.

— У кого-нибудь есть какая-либо идея? — тихим шепотом, чтобы не услышал Манко, спросила Эшвуд.

— Помните пало санто? — заговорил Игорь, — если кто прислонится к нему, то муравьи перегрызут веревки, не беда, что при этом они съедят часть рук, зато этот «кто» обретет свободу.

— Блестящая идея! — заметила Эшвуд, — мы подождем тебя здесь.

День был на исходе, когда из третьего, самого дальнего, пролома в стене раздались истошные вопли.

— Обвал? — рискнула предположить, воспрянув духом, Эшвуд.

Игорь повернулся в сторону стены:

— Боюсь, что нет.

Франческа Да Римини и Бланке Фернандес, спотыкаясь, бежали к лагерю. От них не отставала Трань Хо. Ее портативный фотоаппарат щелкал, не переставая. Даже на расстоянии отблеск от металлической поверхности луча клонящегося к закату солнца нельзя было спутать ни с чем.

Манко вскочил. Пленники попытались сделать то же самое, но ни один не преуспел. Свой автомат Бланке отшвырнул в сторону и сыпал содержимое карманов в руки брата. Заколки, ожерелья, серьги, предметы домашней утвари, мерцая тускло-желтым светом, падали на землю мимо ладоней ошалевшего от счастья Манко.

— Это еще что! — дикие глаза Франчески блестели огнем алчности, — посмотрите-ка!

Она отшвырнула тряпку, в которой прежде пыталась скрыть какой-то крупный предмет, и у всех перехватило дыхание, Эшвуд застонала, щеки Февика затряслись, в жестах и взгляде Манко опять проступило сумасшествие.

Золотое блюдо диаметром дюймов в восемнадцать и толщиной в полдюйма было сплошь покрыто рисунками и символами, инкрустированными бирюзой. Высокий внешний ободок по всей окружности украшали двадцать три изумруда, каждый величиной с серебряный доллар США.

— Вот этого-то я и боялась, — Эшвуд пыталась сесть. — Теперь уж наверняка они нас убьют!

Да Римини торжествующе, сверху вниз, посмотрела на притихшего Февика.

— А там, — она указала на пролом, — еще больше, еще и еще1 Вот вам результаты ваших исследований! Вы не верили, что здесь могут быть сокровища! Ну и поделом вам!

Она повернулась в сторону стены и рассказала:

— Пролом привел нас в маленькую пещеру, дальний конец которой оказался ничем иным, как громадой обвалившихся, возможно, в результате землетрясения камней. Мы их разгребли и оказались в другой пещере. И что же мы в ней обнаружили? Лари! Целый ряд ларей с инкскими знаками, доверху набитые золотыми предметами!

Она повернула блюдо так, что солнечный зайчик запрыгал с издевкой по лицу археолога.

— Мы поспешили покинуть пещеру, чтобы обрадовать Манко, но я успела заметить глиняный горшок, полный изумрудов, и хотя мы не осмотрели как следует пещеру, мы видели достаточно, чтобы утверждать, да, это действительно легендарные сокровища Паитити, те сокровища, которые спрятали инки и не смогли отыскать испанские конкистадоры.

Манко Фернандес забавлялся сверкающими золотыми ожерельями, любовно перебирал их пальцами. Время от времени он произносил:

— Мир Инков!

Видения миллионов покупателей, полных страстного желания удовлетворить свои потребительские нужды, вставали пред его мысленным взором, и все они покупали в огромных количествах инка-колу.

На следующий день пленников отвели в пещеру, но не для того, чтобы они полюбовались сокровищами, а потому, что так было удобнее держать их в поле зрения.