— Если война там надолго затянется, могут быть неприятности. Вот и с Турцией инцидент возник не шуточный…

— Да это спланированный Западом инцидент! Наш Эрдоган должен все поправить…

Мысль девушки прервала сирена: первый период хоккейного матча закончился. В перерыве Андрей с Альвиной остались на своих местах.

— Не могу никак понять: зачем люди воюют, — сказал Андрей. — Неужели нельзя все вопросы решать мирным путем…

— С самого начала человеческой истории войны велись ради ресурсов, будь это охотничьи угодья, плодородные поля или нефтяные месторождения, — сказала Альвина. — Войны велись ради уничтожения избыточного количества землян, способных эти ресурсы потреблять. В любой войне есть свой смысл. Поэтому и войны многие оправдывают, и завоевателей почитают. Капитализм знает действенный выход из глобального кризиса: войну. И чем глубже кризис, тем сильнее нужна встряска. Во Второй Мировой не «новый курс» Рузвельта вывел США из Великой Депрессии. Ее спасли военные заказы, которые посыпались из объятой огнем Европы. Вот и сейчас исцелить экономику Соединенных Штатов, сбросить с них триллионные долги и сделать мир их должниками может широкомасштабная война. Поэтому нынешнее руководство Америки и старается разжечь войну в Сирии, в Европе, на Украине.

— Жаль братьев наших украинских. Ради чего убивают друг друга? Никакого милосердия.

— Милосердие на войне уместно не более, чем белый халат в шахте! — сказала Альвина. — Обе стороны прикрываются борьбой со злом. Одни борются с фашистами, другие с террористами. А по сути, пляшут под чужую дудку, сами не зная, что есть добро, а что — зло.

— Если мы выйдем за пределы тела, то противостояние добра и зла исчезнет — решил пофилософствовать Андрей. — И вообще, эти понятия индивидуальны. Наши желания связаны с телом. Чем сильнее мы зависим от тела и желаний, тем сильнее мы стремимся к добру, преклоняемся перед ним и ненавидим зло. Но понятия добра и зла работают только в узких промежутках времени. В данную минуту я хочу пить: если есть вода — это добро, нет воды — это плохо. Но это — для меня, для моего тела. Мучимый жаждой или голодом, я могу совершать поступки, которые другие примут за зло. Но душе вода не нужна. Как и еда. Ей не нужно совершать действий, направленных на добычу воды или еды.

— Надо было в перерыве в буфет сходить, сделать тебе доброе дело, — пошутила Альвина. — Вижу, ты пить захотел. Но уже второй период встречи начинается.

Собеседники продолжили свои рассуждения.

— Для Штатов война — добро, для остальных — зло, — сказала Андрей.

— Такова человеческая природа, — ответила Альвина. — Порабощать и властвовать, контролировать людей и чужие ресурсы. Чтобы такое лучше удавалось — навязывают войны.

— Да, человеческая природа предполагает присвоение плодов чужого труда — согласился Андрей.

— Вот, вот! — оживилась Альвина. — Вспомни рабство, которое было тысячелетиями. И это считалось правильным. Десятки миллионов людей прошли по дорогам в оковах и кандалах, сгинули в тяжелом труде на благо господ. Кого интересовали чувства раба на рудниках? Всякие там Аристотели и Платоны на вольном воздухе мудрствовали на другие темы.

— Нет, продвинутые философы и поэты жалели рабов, — не согласился Андрей. — Некоторые сами жили в нищете, в одном плаще в любую погоду.

Взять того же мудрого Диогена. У нас Жуковский, Державин, Пушкин лили слезы по поводу подпаска, на которого надевали ошейник с четырьмя длинными шипами, чтобы он не лег и не уснул, не проспал барский скот, пока барин упражняется по-французски.

— Вот я и говорю, что неплохо было бы вернуться к социализму, чтобы не стало богачей и нищеты, — продолжила Альвина. — Природные ресурсы Земли ограничены, в капиталистическом мире все миллиардерами быть не могут. Каждая семья жить как Рокфеллеры неспособна. На семь миллиардов населения не хватит энергоносителей и сырья для роскошной жизни! И эти ресурсы постепенно истощаются. Но всегда, во время любого кризиса зажимают пояса в первую очередь за счет плебеев.

— Спасением человечества от истощения природных ресурсов может стать научно-технический прогресс и экспансия в космос, — сказал Андрей. — Открытия в области физики позволят заменить нефть, уголь и газ обыкновенной водой. Вернее, расщепленным из нее водородом. Один грамм водорода способен заменить две тысячи тонн угля или тысячу восемьсот тонн нефти. Огромная экономия! Странно, но запрячь термоядерного коня в упряжку энергетики не удалось до сих пор.

— Так это не выгодно тем, кто наживается на нефти и угле.

Андрей уже слышал такую версию, но не хотел в нее верить.

Второй период матча прошел быстро, без заброшенных шайб.

В перерыве Альвина поспешила в буфет, заказала шашлык и мороженное, Андрей ограничился лимонадом.

— Я люблю мороженое после мяса, — сказала довольная девушка. — Удивительное сочетание.

— Кстати, если ты помнишь «Золотого теленка», так там в советской столовой написали очень просто: «Мясо вредно!» — Андрей лукаво ухмыльнулся и добавил:

— А почему вредно? Да потому, что его не было! А вы все твердите — социализм, социализм. По молодости не помните, что было, а вернуться мечтаете. — Родители мои хорошо помнят. И жалеют, что ушли те времена.

Профессор вспомнил свою молодость. Он родился в последний год правления Никиты Хрущева. Детство и юность пришлись на годы, названные потом «застойными». Да, люди жили тогда сравнительно неплохо. Брежнев увеличивал зарплаты, а цены на основные продукты оставались замороженными и не менялись десятилетиями. Строились дома, возводились новые заводы. Никто не мог подумать, что в нашей стране возможна безработица; спокойно было, преступность низкая, бандитов видели только по телевизору.

Но был и дефицит. Товары распределялись неравномерно. Когда выбрасывали в свободную продажу что-то дефицитное, люди стояли в очередях часами, часто не успевали купить желаемое. Даже сосисок и колбасы в магазины завозили недостаточно. Нужно было караулить привоз. Трудно сейчас поверить, но при Брежневе и бананы являлись редкостью. И это несмотря на наличие большого количества африканских друзей. Ананасов в селе Андрея совсем не видели, даже апельсины появлялись не часто.

Но Андрей как-то на это не обращал внимания. Его жизнь бурлила, била ключом. Эх, молодость, тебя не вернешь и повторишь… Если, конечно, не возродиться снова для новой жизни… Но будешь ли это ты? Или грядет воплощение в совершенно другую личность?