— Интересное наблюдение, — оживился Комаров, — я об этом как-то не думал. А ты не пытался говорить с кем-нибудь из коллег убитого банкира?

— Пытался. Уже с двоими говорил. Пока ничего. Сегодня вызываю к себе Никитина. Того самого. Он заменил погибшего Лазарева в его «Гамма-банке». Перед самой смертью Караухин выделил этому банку очень большую сумму на исключительно льготных условиях. Вот я и решил побеспокоить господина Никитина.

— Ты еще не разговаривал с ним?

— Уже один раз встречался. Он почти ничего не сказал, не мог объяснить, почему ему был выдан такой крупный кредит на льготных условиях. Очень неприятный тип, кстати, у него две судимости.

— Ты знаешь, что этот тип пользуется особой любовью президентского аппарата и правительства?

— Конечно знаю. Мне даже известно, что его, не очень любят в московской мэрии.

— Нашел какие-нибудь новые документы?

— Да. По моей просьбе проводили осмотр вещей Чешихина. Мы: обнаружили копию письма Караухина в правительство. Там он просит передать одной трастовой компании исключительные права на финансирование поставок сырой нефти. И что интересно. Эта компания, в свою очередь, финансируется «Гамма-банком». Получается, что Караухин одной рукой передал деньги Никитину, чтобы тот, в свою очередь, профинансировал эту дочернюю компанию. А её соучредители банки Караухина и Никитина.

— То есть он передал деньги как бы сам себе?

— Вот именно. Но это пока только на уровне разговоров. Мы не имеем подлинника самого письма. А без него все наши доказательства просто голые рассуждения, не подкрепленные фактами. Нам нужно будет обязательно найти подлинник этого письма. И узнать, кто именно поставил на нем резолюцию.

— На который час ты вызвал Никитина?

— На четыре часа дня. Успеем, не волнуйся. Заодно пообедаем в нашей столовой. Как у вас в контрразведке, наверно, питаетесь неплохо?

— Раньше было лучше.

— Раньше все было лучше.

— Ты думаешь, он придет один?

— Конечно, нет. Наверняка привезет своего адвоката. И еще потом напишет на меня жалобу, что я необоснованно пытался выудить из него информацию. Все, как обычно.

Автомобиль привез их обратно к зданию прокуратуры в половине третьего. Быстро пообедав, они снова поднялись в кабинет Пахомова, и Павел Алексеевич начал знакомить своего старого университетского товарища с материалами дела. Ровно в четыре часа снизу позвонил дежурный.

— К вам посетитель, Павел Алексеевич, — сообщил он.

— Один? — спросил Пахомов, подмигнув Комарову.

— Нет, со своим адвокатом. Как ваша фамилия? — спросил дежурный у адвоката и, услышав фамилию, повторил её в трубку:

— Абрам Израильевич Лифшиц.

— Пусть пройдут, — вздохнул Пахомов и, уже положив трубку, сказал:

— Все, как мы и предполагали. Он привел Лифшица.

Комаров взял стул и сел у окна.

Через пять минут в кабинет постучали. Первым вошел высокий, немного сутулившийся, с вечно мрачным выражением лица Михаил Никитин. У него было неприятное, немного рябое лицо. Следом за ним в комнату вкатился полненький коротышка, оказавшийся адвокатом Лифшицем. В отличие от Никитина, не пожелавшего пожимать руки следователям, а только кивнувшего им в знак приветствия, адвокат, напротив, долго и горячо пожимал руки, особенно заглядывая в глаза Комарову. Он его не знал, и чувствовалось, что это обстоятельство его несколько беспокоит.

— Вы нас вызывали, — начал адвокат, — и мы посчитали своим долгом явиться на ваш вызов.

— Благодарю вас, — кивнул Пахомов, — позвольте представить моего коллегу Валентина Савельевича Комарова. Он будет присутствовать при нашем разговоре.

Никитин промолчал. Лифшиц радостно закивал головой, словно всегда мечтал познакомиться именно с Комаровым.

— Вы не возражаете? — спросил Пахомов, включая магнитофон.

— Конечно, нет, — улыбнулся Лифшиц.

— Михаил Никифорович, — начал официальный допрос Пахомов, — нам хотелось бы знать о характере ваших отношений с покойным Караухиным.

— Отношения были чисто деловыми, — прохрипел Никитин.

— Вы давно были с ним знакомы?

— Нет, несколько лет.

— Вы познакомились с ним, уже работая в своем банке?

— Да, нас познакомил Лазарев. При упоминании этого имени Лифшиц несколько встрепенулся, но ничего не сказал.

— У вас были общие программы с банком Караухина? Или вы предпочитали работать самостоятельно?

— Никаких программ у нас не было.

— Вас связывали хорошие личные отношения с покойным?

— Нет, чисто деловые.

— Вы знали его семью?

— Нет.

— Вы знали кого-нибудь из служащих его банка?

— Нет.

— А его помощника Аркадия Чешихина?

— Впервые слышу это имя.

Пока все шло нормально, и Лифшиц даже позволил себе улыбнуться Комарову. Он чувствовал, что перед ним не просто помощник следователя, но старался не выдавать своих подозрений. И тут Пахомов задал свой главный вопрос.

— В прошлый раз вы сказали, что не знаете, почему именно вашему банку был выдан крупный льготный кредит. Но наша проверка показала, что почти сразу все деньги были переданы в трастовую компанию «Делос», на финансирование поставок сырой нефти. Что вы на это скажете? Или это было предусмотрено условиями предоставления вам столь льготного кредита?