– Можете заходить, агент Пападопулос, - предложил офицер, охранявший дверь. Люк не знал его имени, это, наверное, сотрудник федеральной полиции, которого прикомандировали в помощь.

– Спасибо.Надеюсь, у меня хватит энергии. – Или мужества. Они все еще там, внутри. Пять убитых девушек. Ты должен принять вызов. Но он не хотел.

На лице полицейского читалось сочувствие.

– Есть что-то новое об агенте Вартаняне?

– Его состояние стабильное. – Эту информацию только что сообщила Алекс. Входи, и покончи с этим. Первый раз он попал в бункер три часа назад, потом занимался вопросами транспортировки в морг убитых мужчин и отвечал на вопросы репортеров, которые до сих пор считали, что преследование и убийство Мака О’Брайена это самое крупное событие сегодняшнего дня. Нда. Как же мало им известно.

Мак О’Брайен – это уже новость вчерашнего дня. Но благодаря ему на свет божий вылезли отвратительные делишки Гренвилля. Люк все еще стоял в дверях бункера. Иди же. Столкнись с неизбежным. Да, именно так он и делал. Каждый раз, закрывая глаза, он видел перед собой Ангела. Увидеть же ее в действительности совсем не хотелось. Но в жизни редко получаешь только то, что желаешь. Когда Люк открывал дверь бункера, зазвонил его мобильник.

– Пападопулос.

– Ну, мне все ясно, - донесся из трубки недовольный голос. – Ты обещал мне позвонить. Но не позвонил.

Люк мысленно вздохнул. Нетрудно представить, как его мама засела у телефона в ожидании новостей о Дэниеле. Ведь Дэниел для нее что-то вроде приемного сына.

– Извини, мама. С Дэниелом все в порядке.

– Это я и сама знаю. – Ее голос прозвучал уже спокойнее, и Люк понял, что мама не сердится. – Дэми забрала детей, и я смогла уехать в больницу.

– Ты? Сама? По скоростному шоссе? – Его мать панически боялась ездить в часы пик по скоростным магистралям.

– Да. Сама. – В ее голосе прозвучала гордость. – Сейчас я сижу в зале ожидания перед реанимацией. С Алекс. Она помогает мне. Она очень подходит Дэниелу, ты не находишь?

– Да, согласен. Что конкретно сказал врач?

– Что Дэниел еще на какое-то время останется в реанимации, но его состояние стабильное. Ты сможешь его утром навестить.

– Замечательно. А как ты поедешь домой, мама? – В темноте она ездила очень неуверенно.

– После закрытия магазина за мной приедет твой брат. Он меня отвезет. Делай, что ты должен делать, и за свою маму не беспокойся.

Делай, что ты должен делать.

– Минутку, мама. Ты уже видела сестру Дэниела?

– Да, конечно. Она была на прошлой неделе на похоронах их родителей.

– Нет, я имею в виду, сейчас. Она тоже там, в больнице.

– О, Боже! Она тоже ранена?

– Нет, мама. Она, вероятно, находится возле другой пострадавшей.

– Но ведь Дэниел ее брат. – В голосе мамы звучало возмущение. – Ее место здесь.

Люк подумал о выражении лица Сюзанны, как та смотрела, когда Дэниела грузили в вертолет. Внутренне она разрывалась на части, боялась и выглядела бесконечно одинокой.

– Это довольно сложно, мама.

– Сложно! Что может быть в этом сло… ох, минутку. – Ее гнев сменился на милость. – Алекс мне сказала, что она в капелле. Это хорошо.

У Люка от удивления глаза на лоб полезли. Сюзанну в капелле он представить себе не мог.

– Пожалуйста, сообщи ей о Дэниеле, хорошо?

– Конечно, Лукамо, - нежно ответила мама. Это детское прозвище пролило Люку бальзам на душу.

– Спасибо, мама. – Люк сунул телефон обратно в карман, расправил плечи и вошел в бункер. Давящая тишина этого места тут и там нарушалась приглушенными голосами. Неосвещенный коридор, но в камерах, где работали криминалисты, светили яркие лампы. Люди Эда Рэнделла делали свое дело, как всегда, оперативно. Люк мельком осматривал каждую камеру, и опять при взгляде на убитых девушек внутри у него все холодело. Санитары упаковывали очередное тело в мешок для трупов. Не смотри. Но он не мог не смотреть. Он снова опоздал, а эти девушки нуждались в нем. Кто они? Их похитили совсем недавно? Или давным-давно, как Ангела?

Люк увидел, как кто-то из медэкспертов склонился над одной из убитых. Он собирался надеть пакеты на руки трупа. Внезапно Люк услышал сдавленные всхлипы, которые звучали в тишине душераздирающе.

– Малкольм? – тихо спросил он.

Малкольм Цукерман замер, затем осторожно отпустил руку девушки. Когда он поднял взгляд, Люк увидел слезы в его глазах.

– За годы своей работы, Пападопулос, я насмотрелся на разные ужасы, но такого… но такого еще не видел. Она весит меньше сорока килограмм. У нее волосы вываливаются клочьями. – У Цукермана сорвался голос, но он взял себя в руки. – Того, кто это сделал, нельзя назвать человеком.

Люк кивнул. Он слишком часто видел таких жертв, и слишком часто их жизнь заканчивалась пистолетным выстрелом.

– Ты уже снял отпечатки пальцев?

– Да. Трой повез их в лабораторию. Потом вернется за остальными. – Малкольм горько улыбнулся. – Мы бросили жребий, и он выиграл.

– К счастью. Проверите их отпечатки, вдруг кого-то найдем.

НЦПЭД (ПРИМ. – англ. NCMEC, национальный центр пропавших и эксплуатируемых детей) – база данных, в которой хранились отпечатки пальцев пропавших детей. Конечно, если родители заранее позаботились о том, чтобы зарегистрировать в этой базе своих чад. Большинство родителей, узнав о такой возможности, поначалу приходило в восторг, но потом, в силу разных причин, отказывалось. Люк позаботился о том, чтобы отпечатки пальцев шестерых детей его сестры Дэми оказались в НЦПЭД. Это самое малое, что он мог сделать, чтобы защитить свою семью.