– Ладно. Съезжу прослежу, чтобы эти двое не устроили какое-нибудь дерьмо.

– Хорошо. И приглядывай за Гренвиллем. У него не очень… - Бобби посмотрела на Чарльза, кажется, его развлекал их разговор. – Стойкий характер.

– Это мне ясно. Еще одно, я слышала, что Даниэль Вартанян был сегодня в банке.

Наконец-то хоть одна хорошая новость.

– И? Ты тоже слышала, что из этого вышло?

– Ничего. Банковская ячейка была пустой.

Конечно пустой. Потому что я вытащила все из нее еще много лет назад.

– Интересно. Но об этом мы можем поговорить позже. Проследи за всем, когда попадешь на склад, и позвони мне, когда все уладишь. – Бобби отключилась и наткнулась на любопытный взгляд Чарльза. – Мог бы меня и предупредить, что этот Тоби Гренвилль нестабильная личность, пока тот не стал моим деловым партнером. Это просто псих.

Чарльз самодовольно улыбнулся:

– Но тогда бы мне пришлось отказать себе в удовольствии. Как ведет себя твоя новая помощница?

– Хорошо. Она до сих пор немного бледнеет, когда выполняет поручения, но перед мужчинами себе такого не позволяет. Она выполняет свою работу.

– Прекрасно. Это радует. – Он склонил голову. – А остальное тоже в порядке?

Бобби снова уселась:

– Бизнес развивается. А остальное не твое дело.

– Ты можешь иметь от меня секреты, лишь пока мои инвестиции приносят доход.

– О, ты получишь свои дивиденды, не переживай. Этот год довольно успешный. Прибыль составляет сорок процентов, и наша новая премиальная линейка быстро продается.

– И тем не менее, ты только что распорядилась ликвидировать товар.

– Этот товар был подпорчен. Итак, на чем мы остановились?

Чарльз сделал ход дамой:

– Полагаю, шах и мат.

Бобби тихо прошептала:

– Я должен был это знать. Ты есть и остаешься мастером шахматной доски.

– Я есть и остаюсь мастером, - поправил его Чарльз. От этих слов Бобби инстинктивно выпрямилась. Чарльз кивнул, и Бобби сглотнула. Так было всегда, когда Чарльз брал бразды правления в свои руки. Чарльз тем временем продолжал, - я же не просто так пришел, чтобы только обыграть тебя в шахматы. Сегодня утром в Атланте приземлился самолет.

От неприятного чувства у Бобби появился озноб.

– Ну и что? В Атланте ежедневно приземляются сотни самолетов, если не тысячи.

– Верно.
– Чарльз начал складывать шахматные фигуры в шкатулку из слоновой кости, которую всегда носил с собой.
– Но в этом самолете был пассажир, к которому ты проявляешь особый интерес.

– Кто?

Чарльз вгляделся в прищуренные глаза Бобби и снова улыбнулся.

– Сюзанна Вартанян.
– Он поднял белую даму.
– Она снова в городе.

Бобби взяла Чарльза за руку, стараясь казаться спокойной, несмотря на вновь вспыхнувший гнев.

– Смотри-ка.

– Да, смотри-ка. В прошлый раз ты упустила свой шанс.

– В прошлый раз я даже не пыталась, - упрямо прошипела Бобби.
– Она была здесь всего лишь один день. Когда хоронили судью и его жену.
– Сюзанна с невыразительным лицом стояла рядом с братом, но ее выдавали глаза. Видеть ее после стольких лет... Буря чувств во взгляде Сюзанны - это ничто по сравнению с бурлящим гневом, который пришлось подавить Бобби.

– Ну-ну, не оторви голову моей даме, - протянул Чарльз. – Это ручная работа, ее сделал резчик из Сайгона, и, в отличии от тебя, она бесценна.

Бобби положила фигурку Чарльза на ладонь, не отрывая взгляд от ее головы.

Когда ты злишься, то совершаешь ошибки.

– На прошлой неделе она слишком быстро вернулась в Нью-Йорк. У меня не хватало времени на подготовку. – От этих плаксивых слов Бобби разозлилась еще сильнее.

– Самолеты ведь летают и в обратном направлении. Тебе не стоило дожидаться ее возвращения. – Чарльз положил даму в шкатулку, в ячейку, оббитую бархатом. – Но сейчас, кажется, у тебя появился второй шанс. Надеюсь, на сей раз ты распланируешь все поэффективнее.

– Можешь на меня положиться.

Чарльз улыбнулся:

– Когда начнется представление, зарезервируй мне место в ложе. Люблю хорошее шоу.

Бобби мрачно усмехнулась:

– Я тебе его устрою. А теперь, извини, у меня срочное дело.

Чарльз поднялся:

– Мне все равно пора уходить. Меня ждут на похоронах.

– А кого сегодня похоронят?

– Лизу Вулф.

– Что ж, будем надеяться, что Джим и Марианна насладятся праздником. По крайней мере, им не нужно опасаться, что у них уведут из-под носа сенсацию. Наконец-то они, как репортеры, могут сесть в первом ряду. Прямо у семейной могилы...