– Да уж, прекрасное резюме. Вам не нужно оставаться, Люк. Эд здесь, а с прессой я сам разберусь. –Чейз скривился.
– И у нее есть отличный материал для вечерних новостей.

– Во всяком случае, я рад, что мы были здесь, - многозначительно сказал Люк, и Чейз закатил глаза.

– Да, да, вы были правы. Это была не работа няни.

– Согласен. Я возвращаюсь. У меня в два встреча с родителями Кейси Найт. Ну, той, самой первой жертвы, которую мы смогли идентифицировать. Жду не дождусь этой встречи.

– Минуточку, - остановил его Чейз. – Может, загляните в банк Дэвиса, вы ведь все равно в Даттоне? Вдруг у Гренвилля была там абонентская ячейка?

– Я был в банке еще до погребения, но он закрыт, - объяснил Люк. –Сегодня в Атланте хоронили Роба Дэвиса, внука банкира. Роб Дэвис наступил Маку О'Брайену на больной мозоль, и тот в отместку убил его внука.

Чейз глубоко вздохнул:

– Теперь его племянник Гарт сидит в тюрьме, жена и дети Гарта пропали без вести, а Кейт мертва. Напасть прям какая-то на эту семью.

– Честно говоря, и на семью Вартанян тоже, - добавил Люк.

Чейз кивнул:

– Да.

– Простите.

Чейз и Люк обернулись и обнаружили пастора Верца.

– Преподобный, - сказал Чейз. –Мы можем вам чем-то помочь?

Верц находился в оцепенении.

– Сегодня днем у меня еще одни похороны. Что мне делать?

– Кого похоронят? – поинтересовался Люк.

– Джемму Мартин, - ответил старый пастор.
– Ох, как плохо. Очень плохо.

– Третья жертва Мака О'Брайена, - пробормотал Чейз.
– Вы ожидаете много народа?

– Семья Мартин наняла людей, чтобы те держали СМИ подальше. Но хоть один репортер всегда да просочится, и против вертолетов ничего не сделаешь. Ах, как ужасно, как ужасно!

– Мы должны полностью перекрыть кладбище, - сказал Чейз.
– Теперь оно - место преступления. Вам придется отложить панихиду и похороны.

– Ох, ох...
– Пастор Верц развел руками.
– Миссис Мартин, бабушка Джеммы, в восторг не придет. Явно не придет.

– Если хотите, я сам с ней поговорю, - предложил Чейз, и Верц с облегчением кивнул.

– Да, пожалуйста, если вас не затруднит.
– Он со вздохом опустил взгляд.
– Бедная Кейт. Я никогда и не думал, что она сможет совершить что-то подобное. Но я думаю, что нынешние времена затуманят даже самые ясные головы. Как реагировать, если брата обвиняют в том, что он кого-то изнасиловал? Увы, их родители были бы ужасно разочарованы, если бы увидели своих детей сегодня. Это так грустно.

Даттон,

Суббота, 3 февраля, 12 часов 45 минут

Люк бросил взгляд на Сюзанну и снова сосредоточился на дороге. С тех пор как они покинули кладбище, она без отрыва смотрела на монитор ноутбука.

– Что вы сейчас делаете?

– Просматриваю сайты по беглецам вроде нашей мисс М. Я смотрела их до трех ночи.

– Для этого у нас есть специальные люди. Почему бы вам не расслабиться немного и не поспать?

– Потому что я за нее отвечаю, - спокойно ответила Сюзанна.
– У ваших людей есть только ее фотографии, да еще и с закрытыми глазами. Я видела ее с открытыми глазами. Может быть, я обнаружу что-то, что ускользнет от них. Если ничего не делать, я с ума сойду.

– Это я понять могу. Вы утром что-нибудь узнали про свастику?

– Ничего особенного. Этот символ имеется в индуизме, джайнизме и буддизме. Но всегда только в религиозном качестве, символ может означать что угодно, от зарождения жизни до счастья и гармонии. Разница в одном, куда он открыт, влево или вправо. Мой открывается вправо, значит, он означает силу и ум.
– Сюзанна самокритично улыбнулась.

– Влево означает любовь и благодать. – Люк об этом уже думал.
– Ни одно клеймо не открывается влево.

– Я тоже об этом подумала. Кстати, свастика нацистов тоже открывается вправо.

– То есть, мы не можем исключить неонацистов.

– Нет, но в них я не верю. Нацистский символ очень рубленный и угловатый и почти всегда изображается наклоненным на сорок пять градусов. Концы, во всяком случае, никогда не загнуты.

Люк снова бросил на нее взгляд:

– Почему вы, собственно, не удалили его?

– Покаяние, я полагаю.
– Сюзанна поколебалась, затем расправила плечи.
– Никто никогда не должен был его видеть, так что на самом деле это не имело никакого значения.