— В школе всё есть, — улыбнулся мужик в пиджаке. — Но вы сильно отстали по темам. Учтите, если экзамены завалите, останетесь на второй год!

— Вот, — я открыл железную тумбочку около своего станка. — Учебник по истории, учебник по математике и физика начальных классов. Освежаю знания, не отходя от фрезерного процесса.

Мужик из школы с большим удивлением вынул книги наружу. И даже полистал их в произвольном порядке.

— Забыл представиться, я ваш классный руководитель, Нестеров Роман Петрович, — учитель вернул учебники на место. — На следующей неделе буду ждать в классе.

— Ясно, — я включил станок. — Роман Петрович, сейчас смазочно-охлаждающая жидкость разбрызгиваться начнёт, костюмчик потом не отстираете. Вы отойдите. Дальше! Ещё дальше! Идите туда в дверь!

Через некоторое время вновь прилетел мастер посмотреть, не проснулась ли у меня совесть. Минуты три над душой стоял, ждал её. И тут же, как по заказу, вынырнул с коробками пластилина сосед Василий.

— Познакомьтесь, — пробурчал я мастеру. — Это новый заместитель генерального конструктора завода, Плотников Василий Васильевич. Вчера только из Канады вернулся, где был на симпозиуме по автоматическим системам регулирования механических процессов. Так что сократят скоро наш цех вместе с вашей должностью. Всё в автоматический режим переведут.

На последних словах Ефимка «позеленел» и быстро зашевелив короткими ножками, побежал проверять слитую мной дезу. Хорошо, что Василёк всё это время растерянно хлопал глазами и молчал. Иначе пришлось бы наврать мастеру про грядущее повышение зарплаты и отмену премий. В общем, фиг знает, что бы я ещё наговорил.

— Пошли, — я кивнул соседу Василию, и снова выключил станок. А проходя мимо колдующего над сложным инструментальным приспособлением Данилыча, обратился к нему:

— Скажи мастеру, что меня срочно вызвали в военкомат.

— Зачем? — Данилыч поднял на лоб защитные очки.

— Я же в стройбате отслужил два года. Теперь на недельные сборы поеду военкому дачу строить, — я махнул рукой вперёд.

В маленькой комнатушке, где мы обычно пили разбавленный спирт, и устраивали послеобеденные посиделки под чтение свежих газет, пришлось вспомнить урок лепки из детского сада. Сначала все куски пластилина смял в один большой комок, потом, как тесто его размесил, что оказалось не легко даже для моих пальцев. И лишь после этого отлепил от него всё лишнее, чтобы получился вратарский шлем. Ну и к нему ещё небольшая задняя пластина.

— Эти две части, соединим ремнём, — объяснил я полученные детали. — Затылок тоже должен быть защищён.

— А почему на лице такая большая открытая полость, шайба ведь залетит? — Инженер указал на мой явный конструкторский промах.

— Здесь, чтобы у вратаря был обзор, установим защитную решётку из толстой металлической проволоки. Теперь эти две части отольёшь из алюминия в литейке, и принесёшь сюда, — я облегчённо выдохнул, передав пластилиновый шлем Васильку.

— У меня два вопроса? — Он как ученик в школе поднял одну руку вверх. — Где взять алюминий? И кто меня пустит в литейный цех?

— Алюминий купишь в магазине, в виде армейских кружек и тарелок, которые делают для туристов. В Литейку тебя проводит наш физорг. Ты его на волейболе видел, он обычно в профкоме газеты читает, — я встал, пожал руку будущему конструктору ценной хоккейной амуниции. — А у меня план горит.

Но с планом, по всей видимости, сегодня был завал. Так как после обеда и традиционной политинформации под чай с булочками, у моего фрезерного станка вновь началась свистопляска. Первой прибежала проведать потенциального больного врачиха Ольга Борисовна. Она в своём белом халате, не побоявшись маслянистых пятен, встала в метре за моим трудовым горбом:

— Товарищ Тафгаев, вам срочно нужно подняться в медпункт! Вы должны были в понедельник в городской поликлинике пройти полное медицинское обследование. Где справки?!

— Голову мне посмотрели, — я тяжело вздохнул, отключив станок. — Флюорографию легких сделали. Ухо, горло и нос — прочистили. Сказали, что записывают в отряд космонавтов для полёта на Луну. Там американцы флаг криво установили, нужно будет слетать поправить. Возможно, заменить на другой, но этот вопрос ещё в ООН не обсудили. Поэтому пока поработаю здесь ещё пофрезерую что-нибудь.

— Опять врёшь! То есть врёте, ну вам не привыкать, — не отступала «мечта поэта» с огромным желанием закатить скандал.

— Ничего не вру, сегодня ночью было сообщение по радио один раз. Теперь отступать некуда, — я придал голосу трагичности. — Всё цивилизованное человечество смотрит на простых тружеников из Горького с надеждой и вдохновением. Прости, Оля, может, в последний раз видимся.

— Дурак! — Крикнула врачиха и улетела, мелькая коротким белым халатиком и красивыми полными ножками среди тёмно-серых стеллажей с заготовками.