Разумеется, никто сразу не понял, зачем Эдвану вдруг понадобилось рисовать что-то кровью у них на голове, но ребята даже не подумали сопротивляться или ставить эту необходимость под сомнение. Только Марис полюбопытствовал, что это такое Лаут решил нарисовать.

— Чистота Разума, — сказал Эдван, быстрым движением оставив на лбу друга нужный знак.

— Ау… — поморщился Марис, — такое ощущение, словно… словно небо раскалывается! И моя голова…

— Смотри пока в пол. Я сейчас, — произнёс Лаут, быстро нанёс Лизе и Рауду точно такой же знак на лоб и потянул их к выходу.

— Голова болит, — поморщился Рауд, — словно в глазах двоится… и небо, оно какое-то странное. Куда мы идём?

— Уже почти дошли. Сейчас увидишь, — сказал Эдван и, встав между друзьями, вытащил откуда-то из-под перчатки магический талисман. Сделал странный жест рукой, направил атру в бумагу и вокруг них замерцала лёгкая, еле заметная глазу дымка, — это от лишних глаз, — пояснил парень, — а теперь пойдём.

Они вышли ко входу, быстро добрались до скалы, что разделяла ущелье на части и прежде, чем ребята успели удивиться наличию здесь странной щели с сизым туманом, Эдван затащил их внутрь.

— Добро пожаловать в настоящее Грозовое ущелье! — сказал он, с трудом перекрикивая грохот бьющих с небес молний. Сказать, что его друзья были удивлены — промолчать. Он и сам был бы ошеломлён, если бы кто-то вот так втащил его сюда. Мощнейшее давление атры, потрясающий вид самого ущелья и грохот сотен молний, бьющих с небес беспрерывным дождём. Да, здесь было, чему захватить дух.

— Я всегда подозревал, что Озёра тренируются как-то иначе, но даже предположить не мог, что у нас под носом скрыто… такое, — тихо проговорил Рауд, завороженно глядя на грозовое небо. Эдван понимал его. Обладатели контракта Бури вроде них чувствовали в этом месте удивительное единение со своей силой, оно было им гораздо ближе, чем Лизе и Марису, которые должны были ощущать лишь давление атры и присутствие враждебной стихии.

Эдван вынул из своей стопки два магических талисмана, сделал рукой сложный жест, который в тот раз подсмотрел у старого хрыча, и воздух вокруг ребят слегка посветлел, создавая вокруг них этакий шар из атры. Давление, правдо, ослабло самую малость, всё-таки Эдвану было далеко до мастерства привратника, и он при создании своих талисманов сосредоточился на их главной функции — защите от молний.

— Следуйте за мной, шаг в шаг, — сказал он друзьям и, убедившись, что все уже пришли в себя и готовы продолжать путь, сорвался с места. Высоким прыжком обогнув надпись на скале, где он попался в прошлый раз, Эдван приземлился на середине склона и со всех ног помчался внутрь ущелья. Энергия здесь была столь плотной, что найти кого-либо внутри полагаясь на чувство атры практически невозможно. Поэтому, Эдван небезосновательно надеялся, что если они заберутся достаточно глубоко, то даже привратник, если вдруг спохватится, не сможет сразу их обнаружить. А после, когда он закончит рисунок и активирует технику, прерывать её будет поздно.

Давление атры в ущелье оказалось сильнее, чем у входа, но было всё ещё терпимым, даже для Мариса. Несмотря на вспышки молний, разрывающих кромешную тьму внизу, двигаться вглубь быстро было непросто. Ущелье то расширялось, то сужалось, дорога петляла между крупными чёрными скалами, которые казались во тьме почти одинаковыми. Лишь через несколько минут пути, преодолев где-то пятую часть ущелья, Эдван нашёл подходящее место для тренировок. Просторный участок между двумя отвесными скалами. Путь в этом месте резко изгибался, точно змея, и тянулся дальше вдоль выступающей стены ущелья. Как раз между ней и другой крупной скалой, на самом повороте, и находилось приглянувшееся Эдвану место. Оно было относительно ровным, без крупных валунов, и достаточно широким, чтобы там можно было разместиться вчетвером.

Лиза зажгла пламя на руке, освещая пространство. Марис по просьбе Эдвана выровнял землю контрактом, а сам Лаут уже носился из стороны в сторону, нанося на грубый камень рисунки своим костяным клинком. Древнее оружие отлично справлялось с этой задачей, особенно с небольшой помощью Мариса, который сделал землю чуть более податливой, хоть это и было непросто. Атры в здешних камнях было невероятно много, а бьющие то и дело в землю молнии лишь добавляли проблем. В отличие от Рауда, который довольно быстро привык к грохоту и электрическим разрядам, которые поворачивали в сторону почти у самых их голов, Марис и Лиза постоянно дёргались и нервничали, когда рядом что-то грохотало. Попадание молнии для них было куда опаснее, чем для того же Эдвана или Рауда, отчего ребята нервно вертели в руках бумажные талисманы. На всякий случай.

Через две минуты рисунок был готов и засиял серебристым цветом чистой атры. Это была фигура из четырёх кругов. Один побольше — в самом центре, и три с чуть меньшим диаметром, расположенные треугольником вокруг центрального, который, судя по всему, и был фундаментом всей конструкции. Все круги соединялись с основным вязью из нескольких грубых символов. Их значение никто из ребят не знал. Внутрь каждого круга Эдван вписал по треугольнику, на вершины которого положил те самые стальные лепёшки, которые с таким старанием гравировал в кузнице. Потребовав камни атры, он быстро разложил их по всей формации.

— Оставьте вещи в стороне и становитесь каждый в свой круг, — велел он, остановившись в центре, после чего вынул из кармана один из тех талисманов, которые раздал друзьям в самом начале, — положите этот талисман на видное место. Если вдруг почувствуете, что силы вас покидают, активируйте его. Это — последний шанс, — предупредил он друзей.

Когда все заняли места, усевшись в позы для медитации, Эдван вынул кисть, вновь проколол себе руку и, двигаясь по рисунку с величайшей осторожностью, смесью крови и атры нанёс на тело каждого по два слова сбора, после чего быстро добавил по слову творца на каждый кусок стали и уселся в центр своего круга.