— Как вам сок?

— Отличный сок! Вкусный.

— А из чего?

— Виноградный, самый полезный.

— А еще сок есть?

— Народ, я не волшебник, я только учусь. Но дружба может делать чудеса! Мы сегодня сделали первый шаг к дружбе. Так держать!

Десятиклассник, уже десятиклассник Сергей жевал бутерброд и размышлял: «Ну как тут поспоришь с… а мы даже еще не знаем имен друг друга. С одной стороны, парень организовал грубое нарушение дисциплины, если узнают, никому не поздоровится. А с другой стороны, никто не скажет, дураков на такие слеты не посылают. Да и прав он, вот сейчас двенадцать человек формально еще не познакомились, а уже сплотились. Фляжка на такую толпу, даже по сто грамм на человека не выходит. Чуть меньше семидесяти грамм сухого вина на нос, даже пахнуть нечему. Облизаться и забыть»

Разобрались с импровизированным обедом, навели за собой порядок, разошлись по комнатам. Следующий сбор за ужином. Разглядел получше своё пристанище. Узкая комната на втором этаже, большое окно напротив двери, по бокам кровати. Да нет, это койки. Не знаю нюансов, но чувствую — вот это койки! Две тумбочки, один стол. Телевизора нет, кондиционера нет, холодильника нет, санузел по коридору направо. Сервис ноль звезд. Я был прав это келья. Стойте-стойте, это же не окно, а балконная дверь, у меня номер с балконом. Ладно, у нас с Валерой номер с балконом.

— Валера, ты давно приехал?

— Утром этим.

— Обедом кормили?

— Да, по распорядку, в столовую ходили.

— Хоть не строем?

— Да не, не сгущай краски, Жора. Тут же не пионерлагерь.

— Вкусно готовят? Порции как?

— Не ресторанное меню, но однозначно лучше, чем в школьной столовой. И по количеству нормально. Вам просто не повезло, что про вас не знали, а то бы оставили что-то перекусить, наверняка.

— Мы справились с проблемой. Помогла домашняя заготовка нашего тренера. Еще вопрос как к старожилу, расселили всех по разным местам или тут?

— По-моему сегодня всех в один корпус селили. Девочки на первый этаж, мальчики на второй.

— Как неосмотрительно! Но кто я такой, чтоб поправлять старших товарищей. Балкон пробовал открывать?

— Забит, причем недавно. На два приличных гвоздя.

— Ну-ка, ну-ка, да-а-а всерьез нас заблокировали. Без гвоздодера не вытащить. И ведь не пожалели дверь, изуродовали лишними дырками идиоты.

— У тебя есть гвоздодер? Забыл? Вот ты герой, в Школу комактива без гвоздодера поперся!

— А ты с гвоздодером?

— Я тоже не взял. Кроме плоскогубцев ничего подходящего и не взял. Где мои плоскогубенькие, идите к папе!

Пара минут пыхтения, чуток застрогать по краске, чтоб нормально дверь открывалась и закрывалась, погонять шпингалет туда-сюда, всё в ажуре!

— Вот, Валера, у нас с тобой появился маршрут экстренной эвакуации.

— Зачем?

— На всякий случай. Вдруг немцы или проверка комнат. А тут мы в компании девиц с сомнительной репутацией?

— Откуда ж им тут взяться, девицам этим?

— Так они уже приехали! А репутацию мы им сомнем. Если получится. А если не получится подпортить им репутацию, то сами подпадем под их разлагающее влияние. Ты вот готов подпасть под разлагающее влияние девиц с сомнительной репутацией?

— Кто, я? Всегда готов! Ты только скажи, Жора, где падать, а я не подведу!

— Наш человек, а я в тебе поначалу сомневался.

Серьезная проблема нарисовалась в свете случившегося. Я планировал подорвать моральный дух строителе коммунизма, а тут никакого противодействия не наблюдается. Где спортивный азарт, где трудности, я вас спрашиваю! Будем искать.

Свой вечер я завершал пробежкой вокруг Интерната, вдоль леса, стараясь не забуриться в чащу. Выбирал натоптанные тропки, поддерживал средний темп. Медленно бегать не люблю, быстро не умею. Целей у пробежки куча, ровно по «Искусству войны» Лао Цзы. Поддержать форму, разведать окрестности, создать легенду на случай самоволки, ну и произвести впечатление на народ. Спросят, почему меня послали, а я в городе спортивно-массовую работу организую, значит и сам физкультурник.

Да, это не лагерь, труба не трубит, никто не бежит по этажу с криком «Подъем, охламоны!» Если задуматься, очень точное обращение к лагерятам — охламоны. В Древней Греции так звали рабов и бедняков, не имеющих право голоса. А сейчас мы доросли до статуса плебеев. Плебс — свободные люди, которые могут выбирать, но не быть избранными. Пока собирался на завтрак в голове расцвело новым смыслом слово «демократия», власть демоса. А демос — крупные рабовладельцы и жители самого престижного района города, имеющие дорогую недвижимость и много денег. Кто скажет, что Европа, США, Россия двадцать первого века не демократические государства, тот дурак.

Мне уже скучно, нас собрали, мы сутки почти уже тут, а ничего не происходит. Не все съехались, будет нечестно по отношению к прибывающим сегодня делегатам начинать Школу без них. Народ подзадолбался всё время выговаривать название Всероссийская Школа Комсомольского Актива, теперь она у нас просто Школа с большой буквы «Ш». Хорошо не на букву «Ж», хотя при желании можно всё что угодно превратить в «Ж». Как-то сами собой участники вчерашнего застолья подтянулись в ту самую беседку, похоже у них рефлекс собираться уже выработался после однократного применения запрещенного вещества. А для того и открыли спиритус вини, чтоб лечить уныние.