— Что, уже сломали?

— Да что ему сделается? Один раз только на спор по шлему долбанули мечом, ничего не сломалось — фирма!

— А тот, кто в шлеме был, устоял?

— А ты как догадался, что не по пустому били?

— Я даже могу сказать, что и не по трезвому!

— Шаришь, брат! Как рядом постоял! Тебя тоже били?

— Много раз, мы в таком железе теперь деремся в полный рост.

— Иди ты! Во вы отчаюги! Но я не об том. К нам в Тулу приехал фотограф один широко известный в узких кругах… Захотел стены Кремля поснимать…

— Дай угадаю еще: зашел в музей оружия и захотел доспехи поснимать на стенах, да желательно на людях. А скорее всего, на девках полуголых.

— Шайтан! Ты с ним знаком или кто?

— Да все они одинаковые. А его послали лесом и никаких доспехов не дали. Он рассказал беду-печаль друганам, а вы вспомнили умельцев мухосранских. Всё так?

— Истину глаголешь. Страшно с тобой, паря. Слушай, давай ты в Тулу подъедешь, и вы там перетрете за всё. А то в печали человек хороший, помочь хотим.

— Где я, а где ваша Тула? У нас дома даже очаг не настоящий, а нарисованный на куске холста. Коллекционеры папе за него две тысячи предлагали, не согласился.

— Ну придумай чего-нибудь!

— Фотограф, говоришь, богатый? Долго он у вас зависать будет?

— Я не говорю. Но да, богатый. Дня три-четыре еще побудет.

— А сам из Москвы.

— Вестимо.

— Завтра утром на Ряжском вокзале меня встретите? В десять сорок.

— Отлично!

— Тогда до завтра. И не обманите бедного юношу, а то один в чужом городе я забоюсь.

— Ха! Пока!

Выгорит-не выгорит, попробовать надо. Сейчас, пока свет с юга в окна, бегом в школу, фотоаппарат заряжен. Папин старенький Зоркий-5 вполне еще живой. Вадима вызвонить — прибегай к школе, поможешь!

Сумрачный Гений опять в мастерской, через неё внутрь попасть проще, чем сторожу объяснять цель визита в пустое здание. Вадик, бери этот плакат, тащи к музею. Солнце светит в окна, поворачиваем витрины к нему фронтом, плакат вместо экрана подсветки. Пленка, естественно, черно-белая чувствительностью шестьдесят пять единиц, в помещении на нее снимать категорически нельзя. Но без вариантов, у окна должно хватить. Тем более, что пленка почувствительнее сильно зернистая. Тридцать шесть кадров на восемь витрин, это по восемь на витрину. Дверцы открываем, начали сессию. Все снимки дублирую с изменением выдержки — что-то получится. Шлемы крупным планом отдельно. Снято! Всем спасибо, извините за спешку. В Тулу приехал шибко именитый фотограф, есть маза подбить его на съемку наших доспехов в интерьере Тульского кремля. Прикиньте, как кучеряво было бы! Оценили коллеги, впечатлились и согласились.

На следующий день с проявленной пленкой, блокнотом и карандашами еду в Тулу. Родителей предупредил, что могу остаться ночевать у подруги-комсомолки. Комсомолка, значит из Школы, из Школы, значит хорошая девочка — оставайся, сынок.

Вокзальчик на отшибе, прохожих-проезжих почти никого. Стою кручу башкой по сторонам — ну и где кто? О, бибикают Жигули мне!

— Жорж Милославский!

— Привет, Жора! Знакомься, я Григорий, а это Илья Борисыч, фотограф. Садись назад.

— Это тебя мне Георгий рекомендовал как фею? Сомнительно что-то.

— У Григория на фей нюх, а ведь он тогда даже не видел мою волшебную палочку, я её в рукаве держал.

— А я думаю, что ты такой борзый был, а ты с дубинкой! Небось и свинцом залил?

— Это как водится, чтоб заклинания сильнее получались. Серебро вампирам, свинец людям.

— У вас в Туле особая атмосфера, я погляжу. Что вы мне можете посоветовать, молодой человек? Григорий говорил, что обрисовал вам проблему.

— Нет, Борисыч! Я только начал про тебя говорить, а он её сам расписал, словно за спиной стоял у нас.

— Как фотограф фотографа я вас понимаю.

— Так вы еще и фотограф? Чем снимаете? И что?

— Пока не снимаю, и еще лет двадцать пять не буду, не устраивает качество материалов. Зерно — говно, цветопередача барахло.

— Смело, очень смело. Даже боюсь спорить. Но мы как-то выкручиваемся.

— А у нас денег нет выкручиваться. Так что подожду доступные технологии И раз вы фотограф, вот вам карты в руки.

— Пленка экспонированная?

— И проявленная.

— Это зря. У меня химикаты хорошие с собой.

— Сам знаю, но это же пробник, набросок.

— То, что вы можете предложить? Хороший подход, деловой. Григорий, поехали в лабораторию!

— А пожрать сначала?

— Сначала дело, потом пожрать! Вы к нам надолго?

— Видно будет.

Экспозиционная вилка спасла, практически все экспонаты оказались представлены на приличных фотографиях. На отпечатках тридцать на сорок сантиметров видно было всё в деталях.

— Чем снимали?

— Зоркий, освещение от окна и экрана.

— Для такой камеры почти отлично. Что это за экспонаты, где находятся, как мне их получить? Я хочу всё, но на время конечно.