Он хочет меня. Хочет меня больше всего, что я когда-либо испытывала. Он нуждается во мне так, как я не знала, что один человек может нуждаться в другом. Когда он скользит в меня, я не просто чувствую себя наполненной, я чувствую себя полноценной. Когда он входит в меня, все в моей жизни было не чем иным, как прелюдией к этому моменту.

Это мгновение здесь и сейчас, когда я становлюсь с ним единым целым.

Когда он входит в меня сзади, его вес вдавливает меня в мягкие меха, отчего гребни вдоль верхней части его члена доставляют совсем иные непередаваемые, восхитительные ощущения.

— Ох! — вскрикиваю я от удовольствия, когда он скользит глубже.

Он входит до упора и замирает, позволяя мне привыкнуть к новым ощущениям. Гребень у самого основания его члена давит между половинками моей задницы, даря мне новые и интересные ощущения, которые я только смутно осознаю, его член занимает большую часть моего внимания. Он отстраняется, и когда каждый гребень освобождается из моих шелковистых складок, я вскрикиваю от удовольствия.

— Калиста, — простонал он, стонет он, затем скользит обратно до упора. — Мы едины.

— Да! — выкрикиваю я, когда бушующий шторм захватывает меня, и я теряю контроль над маленьким островком здравомыслия, за который держалась.

Меня смыло. Унесло дикими ветрами и опрокинуло волнами ощущений и наслаждения. Он рычит, и я вцепляюсь в него. Мне нравятся звуки, которые он издает, когда мы занимаемся любовью. Меня швыряет, как маленький кораблик в штормовом море, потом он появляется рядом, и я цепляюсь за него. Мы переплелись, слились на каком-то уровне за пределами наших тел.

Я слышу, как выкрикиваю его имя, а он стонет мое. Наши голоса сливаются, а затем становятся единым звуком. Медленно мое тело втягивает меня обратно оттуда, куда меня унесло ураганом наслаждения, и когда я возвращаюсь в свою плоть, Лэйдон наваливается сверху, а затем перекатывается на бок, и мы прижимаемся друг к другу.

Я не могу говорить. У меня слишком пересохло в горле, и слова просто кажутся мне неуместными и ненужными. Мое тело истощено, поэтому я лежу рядом с ним, закинув одну ногу на его, и позволяю всему этому просто идти своим чередом. Я сплю, минуты или часы, не знаю, но просыпаюсь, а он все еще рядом. Его грудь размеренно поднимается и опускается под моей щекой. Я шевелюсь, и он смотрит на меня, улыбаясь.

— Я люблю тебя, — говорю я импульсивно, и он улыбается шире.

— Мы едины, — говорит он. — Ты моя, я твой.

— Это… — я качаю головой и смеюсь. Меня переполняет такая радость, что я не знаю, смогу ли сдержать ее.

— Это мы, — говорит он. — Мы связаны. Мы — одно целое. Ты мое сокровище, я — твое сокровище, мы выбрали друг друга.

Я улыбаюсь, и он касается моей щеки.

— Понимаю, — говорю я.

— Знаю, — говорит он, улыбаясь. — Это любовь.

Я киваю в знак согласия. Именно об этом писали поэты и пытались вложить в свою музыку авторы песен. Это то, для чего я была рождена, чтобы присоединиться к нему и быть с ним. Теплое сияние, которое является жизнью, растущей в моем животе, распространяется, и я знаю, что наше будущее может принести тяжелые времена. Этот мир суров и полон опасностей, но пока мы вместе нет ничего, что мы не могли бы преодолеть.

— Я тоже тебя люблю.

Конец